Воины эмира Сабзевара сражались хорошо, тем не менее мы стремительно теснили их со всех сторон и шли к центру города, ощущая полную уверенность в скорой победе. Эмир Сабзевара и его сын, прежде чем пасть в бою, поубивали всех женщин своей семьи, чтобы те избежали плена, после чего они сами погибли отважно сражаясь. Когда весть о гибели эмира Сабзевара и его сына достигла моих ушей, я понял, что теперь Сабзевар неизбежно падет. Наши глашатаи кричали, что каждый, кто хочет остаться в живых, пусть войдёт в дом шейха Хасамуддина Сабзевари и расположенную по соседству мечеть Мир. Я объявил мечеть Мир еще одним местом, где можно сесть в бест (т. е. обрести прибежище, чтобы остаться неприкосновенным), поскольку слышал, что дом шейха Сабзевари не настолько просторен, чтобы вместить в себя большое число желающих сесть в бест.
О, читающий эти строки, не попрекай меня тем, что я объявил местом, где можно сесть в бест, дом шейха Хасамуддина Сабзевари, бывшего шиитом. Ведь когда наш пророк брал Мекку, он также передал через глашатаев, что дом Абу Суфияна объявлен местом беста, и всякий, укрывшийся в том доме или пределах месторасположения Каабы, не будет убит, в то время как Абу Суфиян считался злейшим врагом пророка и поклонялся идолам. Естественно, что шейх Хасамуддин Сабзевари как личность стоял выше Абу Суфияна, так как поклонялся единому Богу и нашего пророка считал посланником божьим.
Когда взошло солнце, я вступил в город через его ворота и увидал, что улицы усеяны трупами погибших и запекшейся кровью, приближаясь к центру города я заметил свежие потоки крови, текущие по некоторым улицам и понял, что истребление жителей все еще продолжается, и что свежепролитая кровь стекает в потоки водных каналов, пересекающих город. Сердце мое расцвело при виде крови, покрывающей улицы города, ибо с юных лет мне доставляло наслаждение видеть как льется кровь моих врагов и чем больше лет я жил, тем лучше я понимал, что кровопролитие есть ключ к обретению могущества, власти и славы, и что пока человек не прольет кровь, он не сможет вселить страх в сердца других, установить власть своей личности над другими. Вместе с тем, добивающийся власти через кровопролитие, не должен превращать это занятие в страсть так как если такое превратится в любимое увлечение, те, кто его окружают и живут в достатке благодаря его милости, неизбежно прольют кровь его самого.
К вечерней молитве бои в Сабзеваре закончились и все оставшиеся в живых, либо спешили к дому шейха Хасамуддина Сабзевари и мечети либо сдавались в плен. До того времени никто из моих воинов еще не приступал к захвату добычи, но как только прекратились бои на улицах, я велел начинать грабить дома. В тот же день шейха Хасамуддина Сабзевари привели в мой лагерь, разбитый за чертой города. Когда шейх прибыл, он заметил как мои воины были заняты сборкой моей переносной мечети, имеющей два купола — голубой и красный (ранее я уже упоминал об этой мечети), для того чтобы я мог совершить в ней вечерний намаз. Шейх Хасамуддин Сабзевари, к тому времени находившийся в глубоком старческом возрасте, имевший большую белую бороду, был удивлен увидев мою мечеть, особенно удивил его цвет ее куполов. Он спросил, по какой причине один из её куполов голубого, а другой красного цвета? Я ответил, что голубой цвет символизирует могущество Господа, а красный — могущество отдельной человеческой личности.
Шейх Хасамуддин Сабзевари сказал: «О эмир Мавераннахра, ты сегодня оказал мне честь, объявив мой дом местом беста и те, кто нашли прибежище в нём, спаслись от неминуемой смерти. Подобная любезность с твоей стороны, позволяет мне сметь просить тебя, и я скажу следующее: теперь, когда ты одержал победу, когда большая часть населения города погибла, воздержись же от разграбления имущества жителей города». Я ответил: «О, шейх. Ты упоминаешь лишь о гибели жителей города, и не помнишь о том, что погибли так же и мои воины, их число так же велико и за их гибель должна быть уплачена цена крови, поэтому я не могу принять твою просьбу».
Шейх Хасамуддин помолчал и сказал: «Тогда вели не угонять в плен и рабство женщин и детей». Я ответил: «И такое повеление я не могу дать, ибо жители Сабзевара, оказав сопротивление, поставили себя в положение воинствующих кафиров, а соответствующие аяты Корана недвусмысленно предписывают, чтобы женщины и дети таковых были пленены и обращены в рабов».