В тот день я понял, что я не смогу попасть в Керман и Йезд через пустыню, так как ни одно войско не в состоянии пройти пустыню в которой на протяжении пятидесяти фарсангов нет ни воды, ни жилья. Караван, состоящий из верблюдов, мог бы пройти ее в осеннюю или весеннюю пору, но для войска такое было невозможным невзирая на время года. В тот момент у меня ещё не было намерения идти на Керман, Йезд и Фарс, однако в результате того путешествия я получил полезные сведения и узнал, что невозможно наступать на Йезд, Керман и Фарс с севера и что следует идти те места с запада, со стороны Рея и Исфагана.
Караван из Йезда, пробыв два дня в Бадамашке, двинулся дальше на север. Я все так же ждал, когда вернутся люди, отправленные мною на поиски Джахангира и его войска. Через два дня после ухода караван из Йезда, в Бадамашк прибыл еще один верблюжий караван. Люди из того каравана, разгрузив животных и отпустив их в степь пощипать колючек, развели костер, обложили его камнями, и после того, как развеялся дым, установили над ним большой таз, налив в него масла в количестве равном примерно одному самаркандскому ману, после чего смешали с ним некоторое количество кешка (похлебка из сушенного кислого молока), разбавленного водой. После того, как смесь кешка и масла закипела, таз сняли с огня, покрошили в него кусочки фатира (пресных лепешек) и стали есть. Я подивился тому, тому, как эти семь человек (отец и шестеро сыновей) поглощали пищу, они умудрялись запихивать в. рот и глотать огромные куски пищи. Настолько поразили меня их внешний вид и манера есть, что я подошел к ним и спросил отца семейства, человека с длинной седой бородой, откуда они. Он ответил, что они — жители Забулистана. Я спросил, не из их ли краёв вышел легендарный богатырь Рустам. Старик, ответив утвердительно, хлопнул по спине одного из своих сыновей и сказал, что все они — Рустамы. Я сам — мужчина высокого роста, тем не менее, рядом с ними, выглядел коротышкой.
Они были настолько высоки ростом, что рядом с верблюдами, их головы были вровень с горбами животных. И были они настолько сильными, что когда грузили поклажу на верблюда, они не заставляли его опускаться на колени как это делалось обычно, а поднимали и клали ее на спину прямо стоящего верблюда.
Я спросил почему они не опускают верблюдов на колени чтобы нагрузить их их общепринятым способом? Седобородый ответил, что причина в весьма деликатной природе верблюда, что если его ставить на колени, чтобы нагрузить, вставая он может повредить себе что-нибудь. И в самом деле, старик и его сыновья выглядели настолько могучими, что верблюды и впрямь выглядели перед ними обладающими нежной природой. Я уверился в том, что они из рода прославленного богатыря Рустама, героя эпоса «Шах-намэ», созданной Фирдоуси, а сам Рустам был, наверное, похож на них. Несмотря на то, что старик и его сыновья составляли числом всего семь человек, они не показали ни малейшего страха, видя мое войско, ставшее лагерем в неподалеку, и складывалось впечатление, будто смотрят они на меня и моих воинов как на неких муравьев. Когда их караван готовился отбыть, я сказал старику: «О, старец, скажи мне, только ли ты с сыновьями так высоки ростом, или все в Забулистане такие рослые?». Старик ответил: «Все в Забулистане таковы и именно там — царство подлинных мужей Ирана».
Я понял, что название «Иран», старик усвоил из «Шахнамэ» Фирдоуси, так как со дня вступления в Хорасан, я ни разу не слышал, чтобы употреблялось это слово. Встреча со стариком и его сыновьями настолько меня взволновала, что я решил, достигнув Каъина, немедленно направиться в Забулистан, чтобы самому увидеть тот край высокорослых мужей, набрать из их числа отряды и влить их в состав своего войска.
Я провел в Бодомашке десять дней до тех пор пока не вернулись разосланные мною проводники, доставившие мне исхудавшего от голода и жажды Джахангира вместе с его семидесятые двумя воинами. Мы узнали, что с началом песчаной бури, Джахангир и его всадники сбились в кучу, и именно в тот день из-за случайности они рассеялись. Джахангир рассказал мне: «С началом бури, все вокруг потемнело и мы вынуждены были остановиться. Буря длилась целый день и целую ночь, после чего ветер прекратился, и на утреннем небе появилось солнце, и мы не увидели ни малейшего признака дороги. Хотя тропы в пустыне едва приметны и легко исчезают покрываясь кочующими барханами, тем не менее я знал, что ты, отец, находишься на севере, а мы до этого двигались на юг, поэтому я отправил людей на юг и на север, чтобы они разведали местность. Однако они не вернулись. Я был вынужден отрядить еще группу конников для поиска дорог или троп. Но вскоре следы коней на песчаных холмах так смешались, что невозможно было определить, откуда и куда направлялись всадники, оставившие эти следы. Что бы мы не предпринимали для поисков дороги, все кончалось унынием и разочарованием, до тех пор пока наши лошади не начали валиться с ног от голода и жажды, сами же мы благодаря прохладе осенней погоды, не так уж и мучились от жажды, вместо этого нас донимал голод и так до тех пор, пока не отыскали нас, отправленные тобою на поиски проводники и не спасли оставшуюся часть отряда от верной смерти, неумолимо надвигавшейся в результате голода и жажды».