Гяршасп, глава Забулистана, узнав, что мне нравятся стихи Фирдоуси, пользовался каждым моментом, чтобы произносить их. В Забулистане я встречался и разговаривал также и с потомками некоторых из героев-богатырей, о которых упоминалось в стихах Фирдоуси. Разговаривая с этими рослыми жителями сельской местности, скачущими верхом на могучих буйволах и говорившими на языке фарси, я вновь и вновь убеждался в том, что нахожусь на родине Рустама. Фирдоуси в своих стихах упоминает об одном лишь Рустаме, тогда как я лицезрел в Забулистане тысячи Рустамов.
Среди диковинок, присущих Забулистану, меня удивило и то, что здесь, благодаря теплому климату и обилию воды, можно было трижды в году собирать урожай, земля здесь настолько плодородна, что население Забулистана довольствуется двумя, а в некоторые годы и одним урожаем, не испытывая нужды во втором. Эмир Гяршасп посадил меня на судно, и мы совершили прогулку по реке Хамун. Он сказал, что во времена Рустама река была значительно шире, а сегодня можно видеть, как она становится все уже и уже, ее подводные части становятся сушей и, возможно, через тысячу лет она высохнет совсем, и последующие поколения ее уже не увидят.
Я не мог дольше оставаться в Забулистане, так как мое войско уже находилось в Каъине, мне надо было возвращаться и вести войско назад. Прежде чем уехать, я спросил главу Забулистана, могу ли я нанять в свое войско какое-то количество рослых и могучих мужей Забулистана, чтобы создать из их числа отдельный отряд. Глава Забулистана дал следующий ответ: «О, Амир Тимур, ты мой гость, и хозяин обязан исполнить любую просьбу гостя, однако эту твою просьбу я не могу принять, так как уроженцы этого края не становятся воинами в чужеземном войске. Даже если я и повелю, они не сделают этого. Здесь — Иран, а иранские мужи со времен Рустама и до нынешнего времени привыкли служить лишь в иранском войске, и потому не станут они вступать в чужеземное войско».
В тот день, когда я покидал Забулистан, его глава подарил мне десять верховых буйволов и комплект боевых доспехов, состоящих из шлема, панциря, наколенников, те доспехи сохранились и поныне, ибо мне не довелось пользоваться ими, даже для меня они были слишком велики. Когда мы прощались, глава Забулистана, который уже был в столетнем возрасте, сказал: «Возможно, я больше не встречусь с тобой и покину этот мир, но прежде чем умру, я завещаю чтобы мои наследники всегда оставались дружелюбными по отношению к тебе». Я спросил его: «Если когда-нибудь я обращусь к тебе за помощью, окажешь ли ты ее мне?». Эмир Гяршасп сказал: «Я обещаю тебе дружбу, но моя помощь тебе будет обусловлена тем, что я должен знать, с кем ты собираешься воевать, если твой враг окажется и моим врагом, я помогу тебе, но если ты будешь при этом вести войну против кого-то из моих друзей, я не смогу тебе помогать».
Начиналась зима, я покидал край, где родился Рустам, чтобы направиться в Каъин со своими конниками. Когда я проезжал мимо Черной горы (Сияхкуха), сильно похолодало, причем настолько, что я начал опасаться, как бы все мы не замерзли там насмерть. Поэтому, на каждой из стоянок я отряжал воинов на сбор хвороста из которго разжигали большие костры. К тому времени начал падать снег и вся степь покрылась им. Наши проводники были настолько сведущими и опытными, что, несмотря на снег, они не потеряли дорогу и мы, перенеся множество страданий от холода, дошли наконец Каъина.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Битва за Исфаган
В ту зиму решив возвратиться в Мавераннахр налегке, свою мечеть, перевозимую на арбах, о которой я ранее рассказывал, оставил в Хорасане. Так же я оставил в Хорасане некоторое количество тяжелого воинского снаряжения с тем, чтобы можно было использовать его позднее. Сына своего я отправил вперед на заготовку продовольствия и фуража, поручив ему создавать по нашему маршруту склады не только с провиантом, но и с топливом. В зимнюю пору топливо столь же насущно необходимо, что и еда. Наш путь на протяжении двадцати пяти фарсангов в сторону юга от города Туе был сравнительно легким, так как передвигались мы по долине. Но после того, как прошли Гунабад, идти стало тяжелее, так как мы достигли предгорных районов. Я не стал останавливаться в Тусе и продолжил свой путь. Но в Кучане из-за холодов я простоял пятнадцать дней, поскольку знал, что стоит мне повести войско через горы, возвышавшиеся на севере, оно неминуемо замёрзнет насмерть. Из за нашей остановки в Кучане, цены на продовольствие резко возросли, причем настолько, что цена пары лиц приравнивалась к одному дирхему. Представители населения Кучана пришла и обратились ко мне со словами: «О, Амир Тимур, если ты намерен и дальше держать здесь свое войско, то от голода умрем не только мы, но и всё твоё войско».