Постепенно в Исфагане стала ощущаться нехватка продовольствия, но жители еще не дошли до такого состояния, чтобы согласиться на сдачу города. Они надеялись, что длительная осада утомит меня и я вынужден буду оставить эту затею и уйти. Я оставался под Исфаганом так долго, что прошло лето и начали дуть холодные осенние ветры. К этому времени русло реки Зайендэ настолько обмелело, что по нему в город без труда можно было пройти не только верхом, но и пешком. Я удалил девять тысяч своих воинов по причине заболеваний, кроме того, пять тысяч из них погибло в различных стычках с осажденными, таким образом, у меня оставалось сто шесть тысяч воинов.
Перед штурмом я разделил пятьдесят тысяч воинов на два отряда, каждый численностью по двадцать пять тысяч человек, их я оставил в качестве резерва снаружи города. Военачальник, намеревающийся идти в наступление должен создать резерв с тем, чтобы при обострившейся обстановке ввести в бой свежие силы. Неумно бросать в бой все имеющиеся в наличии силы, так как при этом устают все, и все одновременно подвержены опасности. Оставшееся войско я разбил на три соединения. Одному из них я велел прорваться в город с востока через русло реки на её выходе из города, второму — по руслу на входе реки в город, а третье соединение должно было постараться разрушить городскую стену при помощи взрывов. Я знал, что узнав о нашем прорыве в город по руслу реки, часть осажденных будет вынуждена оставить позиции на стенах, чтобы воспрепятствовать тому прорыву, в результате защитников на стенах станет меньше и моим воинам легче будет устроить углубления для пороха в основании стен.
На рассвете пятнадцатого джамади-уль-авваля 780 г. хиджры еще до восхода солнца, начался генеральный штурм Исфагана.
Воинам, наступавшим на Исфаган по двум направлениям, я сказал, что им ни в коем случае не следует отступать и если они все же повернут назад, их ждет смерть, «вам позволено возвратиться назад только в одном случае — после взятия Исфагана» — сказал я. Я так же приказал никого не жалеть, убивать всякого, кто окажет сопротивление, даже если это будут дети. Когда город будет захвачен, я решу судьбу той части жителей, что останется в живых, и дам указание как поступать с ними. Воины знали, что в случае захвата Исфагана их ждет большая добыча, ибо все имущество жителей достанется им. Я слышал, что женщины Исфагана красивейшие в Иране, и я обещал своим воинам, что после захвата города, все молодые и красивые женщины достанутся им. Как обычно, после того, как мои воины устремились в атаку, я остался за городом, там, где река Зайендэ втекала в него, вовсе не из боязни, а для лучшего управления войском и укрепления боевого духа воинов.
Я знал, что если погибну до того, как будет одержана победа, это может поколебать дух моих воинов и они не сумеют биться с должным рвением. В случае моей гибели хотя мои сыновья и могли взять на себя командование, тем не менее они были молоды и не знали полководцев и рядовых воинов так, как знал их я. Мои воины, вооруженные саблями, секираи и палицами, в пешем порядке с двух сторон вступили в город. Я знал, что при штурме города толку от пехоты больше чем от конников, ибо на улицах всадникам трудно развернуться, поэтому их следует использовать в равнинных местностях, таких как долины и обширные поля. Тем не менее, я был готов, в случае если войско встретит сопротивление на широких улицах и больших площадях, направить туда конников из резерва, чтобы быстро подавить те центры сопротивления.
Как я упоминал, крепостная стена Исфагана имела протяженность в семь с половиной фарсангов, насчитывала триста башен и по ней могла свободно проехать колесница. Никто не знал, когда была построена та стена, но она возводилась многократно и долго.
Духовный глава (стоящий при совершении намаза впереди остальных) поселка Садэ рассказал мне, что крепостная стена Исфагана была возведена еще пророком Ноем, и была настолько прочной, что Ной ожидая потопа счёл благоразумным изготовить свой ковчег именно в Исфагане, откуда и пустился в плавание. Разрушить ту стену с помощью пороха было труднейшей задачей, поскольку она была очень толстой. Тем не менее, чтобы быстрее захватить город, нам необходимо было разрушить стену и через неё совершить прорыв внутрь. К тому времени, когда часть моих воинов ворвалась в город, в нём не осталось ни одной лошади, мула, осла или собаки: жители Исфагана съели к тому времени всех имевшихся животных, чтобы не умереть с голоду.