В тот день голод был нашим союзником, и если бы он не царил среди исфаганцев, одержать победу над ними было бы нелегко, ибо в в ходе продолжительной осады они сумели показать своё умение сопротивляться. В тот день с утра светило солнце, после полудня небо заволокло тучами и начался первый осенний дождь. Льющийся дождь здорово мешал нам, однако мы продолжали сражение. И хотя исфаганцы сильно страдали от голода, они оказали яростное сопротивление отрядам, вступившим в город с обоих концов реки Зайендэ. В то время как мужчины-исфаганцы яростно бились с нашими воинами, женщины и старики воздвигали на улицах баррикады из всего, что подворачивалось под руку, всячески препятствуя нашему продвижению вперед. К полудню, когда еще дождь не начинал идти, некоторые из тех баррикад задымились и стало ясно что исфаганцы прибегли так же и к устройству пожаров чтобы сдерживать наш натиск. К полудню, когда еще не было дождя, мои воины хотели с помощью пороховых зарядов устроить бреши еще в нескольких местах городской стены, чтобы через них в город могло проникнуть и поспешить на помощь своим соратникам как можно больше воинов. С началом дождя стало трудно рассчитывать на устройство взрывов с помощью пороха, закладываемого в основание стен, а также уберечь порох от сырости, ибо отсырев он не воспламенялся.
Тем не менее к вечеру нам удалось разрушить стену в еще нескольких местах и через те бреши запустить в город дополнительные отряды воинов. Мои конники оставались вне города, под дождем, в ожидании моего приказа присоединиться к атаке. Однако обстановка внутри города, в особенности после того как начался дождь, стала такой, что я не мог использовать их, ибо в том случае пришлось бы спешить их и отправить в город без коней. Воины из племени четинов, о которых я рассказывал, были в числе отрядов, вступивших в город на рассвете во главе своего военачальника Ургуна Четина. Часть этих воинов погибла во время уличных боев, а к вечеру мне сообщили, что Ургун Четин тоже убит, затем его тело вынесли из города и я обратил внимание на то, что исфаганцы отсекли его голову и насадили на копье. У Ургуна Четина отсутствовала сабля, но на теле сохранилась кольчуга, а на ногах поножи. Я повелел снять с него кольчугу и поножи, сохранить их и передать семье, оставшейся в Мавераннахре. А обезглавленное тело я велел похоронить, поскольку чувствовал, что голову нам отыскать не удастся.
Короткий осенний день заканчивался, а бой был далек от завершения, из за шедшего дождя стемнело раньше чем обычно. К тому времени я отправил в город двадцать пять тысяч пеших воинов из состава пятидесяти тысяч резерва, чтобы еще до наступления темноты обеспечить коренной перелом в бою за взятие города. Однако бой продолжал кипеть и был далёк от завершения. Исфаган разбился на сотни полей битвы и на каждом шагу его защитники воздвигали новые и новые препятствия, мешающие нашему успешному продвижению вперед. Чтобы следить за общим ходом боя, я продолжал оставаться за городом. Начался дождь и я перешел в палатку. До наступления темноты, из города вернулся Кувлар бек, один из моих военачальников, который сказал: «О, повелитель, сегодня бой не закончится, дождь и ночной мрак затрудняют выполнение задачи, согласишься ли ты прекратить сейчас боевые действия и возобновить их завтра с утра?»
На что я ответил: «Не является разумным приостанавливать ведение боевых действий в отношении врага, понявшего что ему успешно удается оказывать сопротивление. Исфаганцы испытывают голод, который их всех довел до истощения. Яростная борьба, которую они вели во время осады и сегодня показывает насколько они отважны, и что они дерзки и их не пугают слухи о нас и не смущает наша слава. Если мы сейчас прекратим вести бой, то рискуем подвергнуться кровавой ночной атаке. Исфаганцы, голодные и отчаявшиеся, могут под покровом темноты выйти из города и напасть на нас, в этом случае, особенно в такой дождь, мы рискуем оказаться в плачевном состоянии».
Кувлар бек в ответ на это сказал: «О, повелитель, я потому предлагаю приостановить бой сегодня ночью, чтобы мы наутро могли разрушить каждый дом в Исфагане, чтобы покорить этот город не остаётся никакого другого пути. Такое невозможно осуществить сегодня, в такой темноте и под таким дождем, а завтра можно будет рушить дома, чтобы исфаганцы не могли оказывать сопротивление пользуясь их прикрытием, с их крыш забрасывать нас камнями и жечь нас заживо».