В письме я просил сына как можно точнее сообщить мне о том, где может находиться Тохтамыш и своём собственном положении, а так же ответить когда и где мы могли бы с ним встретиться. В письме я писал, что меня застиг снегопад, и до таяния снегов я не могу двинуться дальше, однако как только задышит Бык и растает снег, я непременно двинусь в дорогу, но я должен знать, где состоится наша встреча (на Востоке в старину полагали, что земля расположена на рогах огромного быка и всякий раз как тот Бык вздыхает, наступает теплый сезон и тают снега — Марсель Брион).
По убытии гонца, я не стал терять бдительности и поручил группе своих воинов изучать местность и обстановку вокруг деревни Кельна с тем, чтобы Тохтамыш, если захочет, не сумел застать меня врасплох, и лагерь свой в той деревне я разбил по образцу находящегося в боевой обстановке. Теперь, вздумав напасть на меня, враг был бы вынужден отступить получив жесткий отпор. Поскольку я сам много раз нападал на врага внезапно, заставая его врасплох, то я хорошо знаю как дорого может окончиться для полководца беспечность и неведение о замыслах врага. Я привык к тому, что постоянно занят множеством дел и не могу впустую тратить свое время. Поскольку снежные заносы вынуждали нас оставаться в Кельне и делать было нечего, я решил устроить охоту. Старейшины той деревни предложили устроить охоту на медведя, что для меня было новым. Я не знал, что в зимнюю пору, когда все вокруг покрыто снегом, медведь в степи не появляется, он спит и не вылезает из своей берлоги. Никто не может отыскать месторасположение медвежьей берлоги, разве что лиса, даже охотничьи собаки не в состоянии сделать это.
В тот день, отправившись охотиться на медведя в сопровождении проводников из числа жителей Кельны и нескольких своих приближенных, я обратил внимание на то, что жители деревни вооружены лишь дубинами и никто из них не имел с собой ни сабли, ни копья. Пройдя немного мы достигли места, где на снегу виднелись следы лисицы. Я спросил, неужели в такой снег и холод лиса может высунуться из своей норы? Деревенские объяснили, что с одной стороны, шерсть у лисицы густая и поэтому она не столь восприимчива к холоду, с другой — голод вынуждает ее покинуть нору. Выйдя же из своей норы, она направляется прямо к медвежьей берлоге, зная, что там, наверняка можно поживиться полевыми мышами, лаской, хорьками. Я спросил, откуда в медвежьей берлоге могут взяться те грызуны? Деревенские объяснили мне, что берлога представляет собой амбар, набитый запасами продовольствия, поскольку медведь прежде, чем впасть в спячку, тащит в берлогу всякую еду, какая попадётся и создает там запасы. Медвежья берлога до наступления снегопада наполняется желудями, дикими лесными гранатами, лесным медом. После того, как степь покроется снегом и медведь впадет в спячку, полевые мыши, ласка и хорьки сбегаются в берлогу и обживаются в ней, поскольку там тепло и сытно.
Идя по лисьему следу, пройдя степь, мы приблизились к подножию горы, где он исчезал в одной из расщелин. Жители деревни сказали: «Это здесь». После чего они запустили в берлогу двух из своих собак. Собачий лай разбудил медведя и мы увидели как вначале наружу выскочили несколько лесных зверюшек и лисица, с окровавленной мордой, было видно, что она успела поживиться дичью внутри берлоги, и возможно, что досыта. Из глубины расщелины показался огромный медведь коричневого цвета и я приготовил лук, чтобы пустить стрелу. Однако жители деревни Кельна стали кричать: «Эй эмир, не стреляй, испортишь шкуру!»
Тогда я понял, почему деревенские не взяли с собой ни сабель, ни копий. Полагая, что ими можно только испортить и обесценить шкуру зверя, они предпочитали, заваливать медведя ударами дубин, тем самым избегая повреждений на той шкуре, которая таким образом сохранит свою ценность. Я вложил стрелу в колчан и повесил на лук за спину.