С младых лет и до сих пор, когда мне уже за семьдесят, никогда я не испытывал страха от предстоящего участия в бою и битвы с самой смертью. Если я и не принимал личного участия в некоторых боях, то только лишь затем, чтобы не оставлять войско без командующего. Я не утверждаю, что ничего не боюсь, есть вещи, которые страшат меня, однако меня не страшит возможная смерть в бою и тот, кто сотворил меня знает, что в сердце моем нет страха перед смертью.
С полуночи до самого утра мы шли без каких-либо особых происшествий и погода, хотя была холодной, не доставляла беспокойства, и когда забрезжил рассвет, мы дошли до некой плоской возвышенности, которая была вся покрыта снегом. Но, поскольку светило солнце и небо было безоблачным, мороз для нас не был столь уж мучительным. Через каждые несколько часов я велел менять лошадь подо мной, пересаживаясь с уставшей на свежую, вместе с тем мы придерживались такого темпа, который не позволял лошадям выдохнуться. Мои воины знали, что уже отдыхать не придется, разве что после того, как дойдут до поля битвы, начнут и завершат схватку с врагом.
К полудню головной дозор сообщил о появлении вдали еще одного стада диких буйволов. На этот раз дозорные уже знали, что имеют дело со стадом животных, а не с надвигающейся темной массой вражеского войска. Выяснилось, что животные движутся в нашу сторону, причина была в том, что из-за состояния дорог мы изменили направление и двигались с севера на юг и не меняли его вплоть до того, пока не дошли до Шенгари. Как я упоминал, с началом тёплого сезона, стада диких буйволов устремляются на север в холодные широты. К вечеру мы встретились с тем стадом, буйволы завидев нас, шарахались и уносились прочь. Вплоть до темноты, мы видели то стадо. Некоторые животные, вначале убегали от нас, затем останавливались и возвращались, разглядывали нас и снова с испугом убегали. До самого утра мы продолжали идти, и после того как настал рассвет, снова увидели вдали диких буйволов. Мы догадались, что, возможно, это часть того же стада, что мы видели вчера. В дальнейшем я узнал, что Тохтамыш догадался о том, что к Шенгари приближается какое-то войско судя по поведению стада испуганных чем-то диких буйволов, которые возвращались обратно. Тохтамыш и его воины были уроженцами страны кипчаков и хорошо знали повадки диких буйволов, знали, что как только задышит Бык (т. е. начнётся теплое время года — Марсель Брион), дикие буйволы устремляются на север, поэтому движение на юг одного из стад этих животных выглядело странным, из чего Тохтамыш сделал вывод, что в направлении к Шенгари движется либо войско, либо какая то большая масса людей. В результате, он выслал свой разведывательный дозор, который обнаружил наших дозорных, и потому, мне не удалось застать врасплох Тохтамыша.
Упоминаю обо всём этом для того, чтобы ты, читающий мое жизнеописание знал, что полководец, какой бы он ни был дальновидный, не в состоянии предвидеть всего, особенно находясь на чужой земле, впервые вступив в пределы вражеского государства, не располагая многими сведениями о местных условиях и тамошней обстановке. Вечером двадцатого дня месяца Дальв мои передовые дозорные сообщили, что видят группу всадников, которые остановились заметив наш дозор, некоторые из них повернули назад и быстро ускакали прочь, остальные же отходят постепенно. Я приказал своим дозорным захватить живым хотя бы одного из тех всадников, чтобы можно было получить от него необходимые сведения. Однако моим дозорным не удалось этого сделать, вскоре стемнело. В ту ночь я был особенно бдителен и если бы попалось подходящее место, остановил бы войско для отдыха до наступления следующего утра. Однако, такого места не попадалось, поэтому мы продолжали идти. Во второй трети ночи раздалось крякание летящих в небе уток, которое затихало по мере того, как птицы удалялись, летя в северном направлении. Я понял, что в той стране утки, как и дикие буйволы перемещаются с юга на север с наступлением летнего сезона.