Часть первая
Этот роман про взросления детей.
Главный герой, школьник который, пишет небольшие письма, в которых он рассказывает и размышляет о жизни, любви и дружбе.
25 августа 2024 г.
Дорогой друг!
Обращаюсь к тебе потому, что она сказала: ты способен выслушать и понять, да к тому же ты не пытался лезть кое кому тогда на вписке, хотя мог бы. Не старайся, пожалуйста, вычислить, кто она такая, а то сразу вычислишь кто я, а мне это ни к чему. Людей я буду называть вымышленными именами или описательно, чтобы ты меня не определил. С этой же целью не указываю обратный адрес. Без всякой задней мысли. Честно.
Просто мне нужно убедиться, что где-то есть человек, который способен выслушать и понять, да к тому же не стремится "владеть" всеми, хотя мог бы. Короче, я надеюсь, что такие люди существуют.
Мне кажется, ты лучше других сумеешь понять, поскольку ты, по-моему, живая душа и ценишь все, что за этим стоит. По крайней мере, очень надеюсь, потому как другие обращаются к тебе за поддержкой и дружбой, вот и всё. По крайней мере, так я слышал.
Надеюсь я понятно выразился и я не делаю глупость сейчас.
Ну вот, теперь про мою жизнь. Чтобы ты понимал: живу я и весело, и тоскливо - сам до сих пор не разобрался, как такое возможно.
Убеждаю себя, что дошел до такого состояния из-за своих родичей, и в особенности после того, как мой друг Миша весной прошлого года ни с того ни с сего перестал ходить в школу и с нами по трансляции заговорил голос директора школы.
-Дорогие учащийся, с прискорбием сообщаю о кончине одного из учащихся нашей школы. В пятницу но общем собрании состоится панихада по Михаилу Доброму.
Уже не знаю, как по школе разносятся слухи и почему они так часто подтверждаются. Вроде бы дело было в столовой, на большой перемене. Точно не помню. Денис поглядел сквозь свои нелепые очки да и говорит :
-Миша покончил с собой. Его мамаша была в гостях у кого-то из соседей, и они услышали выстрел.
Что со мной было потом - точно не помню, только мой старший брат примчался в кабинет директора и говорит:
-Не раскисай!- приобнял меня за плечи,- возьми себя в руки, пока отец домой не пришел.
Мы с братом отправились в бургерную, он взял нам картофель фри и стал меня учить играть в настольный хоккей. Даже пошутил, что мол, благодаря мне уроки прогулял, а сам такой : не помогу ли я ему с "двенашкой"? Наверное, на меня смотреть было тошно, раньше мне на пушечный выстрел не разрешалось подходить к его "двенашки".
В последующие дни школьные психологи вызывали к себе тех учеников, которые реально хорошо относились к Мише. Наверное описались, что кто-нибудь сотворит над собой нечто подобное.
Кристина, она малость чокнутая, сказала на полном серьезе, что да, она тоже готова покончить с собой, когда по телевизору реклама начинается. Психологи тут же всполошились.
А Кирилл, безобидный парнишка, сказал, что очень расстроился, но сам никогда бы не смог лишить себя жизни, это грех.
Опросив всех, очередь дошла и до меня.
-А ты что думаешь, Марк?
-Ну, я думаю, что Миша был хорошим парнем, а почему он так поступил, непонятно. Мне конечно сейчас тяжело, но хуже всего быть в неведении.
Сейчас перечитываю, и понимаю что я такими словами никогда не излагал. И уж тем более в этом кабинете, когда ревел.
Психолог в свою очередь ответил:
-Подозреваю, что у Миши возникли проблемы в семье, а поделиться было не с кем. В результате он вероятно оказался в полном одиночестве и покончил с собой.
Тут я как с цепи сорвался, стал орать этому психологу, что Миша всегда мог поделиться со мной. Короче, у меня началась настоящая истерика. Чтобы только меня успокоить, он стал плести, что имел в виду, поделиться с кем-нибудь из взрослых: учителем, психологом. Но меня такими штуками не проймёшь, и вскоре к зданию нашей школы приехал мой старший брат и забрал меня.
С того дня и до самых каникул учителя меня не дергали и даже завышали оценки, хоть я и не стал умнее. На самом деле я их всех, похоже нервировал.
Похороны Миши получились странными, его отец ни слезинки не проронил, а через три месяца ушёл из семьи. Во всяком случае, Денис открытым текстом в столовке так и сказал. Я иногда об этом задумываюсь. Вот интересно, что происходило у Миши дома, за ужином? Никакой записки он не оставил, ну или предки ее просто не предоставили следствию. Может и правда у них были проблемы в семье. Я без понятия. Еслиб знать, может не так бы тоскливо было. Может прояснилось бы хоть что-нибудь, пусть неутешительное.