– Я… я… я Стефана фоткала, – начинаю заикаться я, сделавшись краснее лондонского почтового ящика. – А потом подскользнулась.
– Ну да. – Моника продолжает сверлить меня взглядом. Я замечаю, что она переоделась: уходила от меня в джинсах и худи, а сейчас на ней облегающее фиолетовое платье и высокие сапоги.
Мне чудом удается встать со Стефана, не покалечив ни его, ни себя.
– А с чего вы вдруг гуляете? – спрашивает Моника, глядя на Стефана. – Я думала, вы собирались вместе пообедать.
– Но как… – Стефан кажется растерянным. – Я просто хотел попросить Мию сделать пару снимков для моего онлайн-портфолио. Ничего серьезного.
Теперь моя очередь тушеваться под взглядом Моники. Она смотрит на меня с улыбкой победителя, будто говорит: «Я же сказала, что это не свидание».
– У тебя получаются такие красивые фото, – хвалит меня Кира.– Да, – поддакивает Амара. – Мне понравился снимок пирса, который ты сделала для своего творческого проекта.Я вяло улыбаюсь на их похвалы.
– А куда собираетесь пойти на обед? – интересуется Моника.
Стефан пожимает плечами.
– Честно говоря, пока не думал об этом.
Я ничего не понимаю.
– А мы как раз шли в «Кофелайк», – говорит Моника. – Не хотите присоединиться?
Секунду подумав, Стефан соглашается.К горлу подступает комок, и я со злобой пинаю камни.Один из них взлетает в воздух, и я с замиранием смотрю, как он ударяет пробегающего вест-хайланд-терьера. Собачка скулит от боли, а ее хозяин, пожилой мужчина с невероятно густыми бровями, строго смотрит на меня.
– Простите, пожалуйста! Я не специально, – кричу я ему. Так и хочется добавить: «Мне по жизни не везет». Я даже разозлиться по-человечески не могу – тут же попадаю в неприятную ситуацию.
– Мия-Мия, – отчитывает меня Моника, словно она моя мама. – Песику же больно!
– Думаю, мне лучше вернуться домой, – заявляю я, едва сдерживаясь, чтобы не запустить камнем и в Монику тоже.– Неужели? – Моника с трудом скрывает свою улыбку.– А что с моими фото? – расстроенно спрашивает Стефан.– По почте скину, – отвечаю я, не поднимая глаз на Стефана.– Ладно, увидимся завтра в школе, – беззаботно прощается Моника.– Пока, – хором выдают двойняшки.
Закусив губу, я быстрым шагом удаляюсь прочь. Не знаю, от чего на душе так плохо: от злости или от стыда. Но одно я знаю точно наверняка: нашей с Моникой дружбе – конец.
Главу 8
– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Пообещай, что выслушаешь меня от начала и до конца со спокойным лицом и без твоих замечаний! – умоляю я Эллиота, которого позвала, как только пришла домой, постучав в стену десять раз (это наш код для экстренных случаев).
Эллиот откидывается на спинку кресла-качалки и с задумчивым видом потирает подбородок.
– А в твоей истории будут Мега-скучнющая и Ходячий Селфи?– Будут, но не говори о них ничего плохого, пока я не закончу. И фраза «Я же тебе говорил» тоже под запретом.– Навсегда под запретом, или только пока ты рассказываешь, что случилось? – с ужасом на лице спрашивает Эллиот.– Навсегда.Эллиот вздыхает:– Постараюсь, но мне может понадобиться... .– Ну хватит!– Ладно, ладно. Рот на замке.
Я сижу, уставившись в одеяло, пересказываю свою грустную историю, начиная от худшей в мире пижамной вечеринки и заканчивая убийственной фразой Стефана про то, что наша встреча – это «ничего серьезного».
– Ничего серьезного? – повторяет Эллиот, когда я замолкаю. – Я же…– Нет! Не говори этого! – кричу я, закрывая уши. – До сих пор не могу поверить, что я и правда думала, будто это свидание.– Как же я зол на Мега-шлюпку! – взрывается Эллиот.– Шлюпку?Эллиот кивает.– Шекспир придумал называть женщин легкого поведения «шлюпками».– О. Теперь ясно…– Какая же она дешевка, – говорит Эллиот с отвращением. – Поверить не могу, что она сорвала твой обед со Стефаном. Я же тебе…– Эллиот!– Все, все. – Он поднимает руки в успокаивающем жесте. – Я знаю, что тебе делать. – Эллиот злорадно улыбается. – Надо Ходячему Селфи нарисовать в фотошопе прыщи и какую-нибудь мерзкую сыпь. Или огромный нос вместо его…
Мне хочется обнять Эллиота и сказать «спасибо», но тут раздается звук, который ни с чем не перепутать: удар в гонг.
– О! – Эллиот вскакивает из кресла и в восторге хлопает в ладоши. – Семейный совет!
У нас в доме полно разного реквизита, который мама забрала на память о пьесах. Например, большой медный гонг, который стоит в гостиной. Когда мы с Томом были детьми, то все время били в него по поводу и без. Тогда мама с папой придумали правило: звонить в гонг только для созыва «семейного совета».
Я слезаю с постели, смеясь над светящимся от предвкушения лицом Эллиота: