– Наверняка какая-нибудь нудятина: будем решать, кто хочет индейку на рождественский ужин.– Зачем это обсуждать? Все на Рождество едят индейку.– Да, но папа говорил, что хочет в этот раз зажарить гуся.– Зажарить гуся это варварство!– Почему?– Не знаю. Варварство и все.
Я выхожу на лестницу, Эллиот идет следом.
– Рикао сам ти, – раздается шепот у меня над ухом.– Что это значит?– «Я же тебе говорил» на хорватском. Ты же не запрещала мне говорить эту фразу на хорватском, – объясняет Эллиот и взвизгивает, получив от меня локтем в живот.
– Мы будем индейку! – заявляет Эллиот, входя на кухню.
Том, мама и папа сидят за столом. Родители светятся от счастья. Том полулежит на столе, подпирая голову руками.
– Индейку?– Да, на рождественский ужин. Мы хотим индейку, а не гуся. Собрание ведь по поводу рождественского ужина, да?– Нет, не совсем. Хотя в какой-то мере да. – Папа смотрит на маму и многозначительно поднимает бровь.
Она коротко кивает, потом поворачивается к Эллиоту и с грустной улыбкой говорит:
– К сожалению, Эллиот, ты не сможешь прийти на наш традиционный рождественский ужин.– Что?! – хором выкрикиваем мы с ним.– Нас не будет дома, – объясняет мама.– Что? – опять вместе спрашиваем мы. На этот раз нам вторит и Том.– Что значит «нас дома не будет»? – переспрашивает он.– А где мы тогда будем? – Я перевожу взгляд с мамы на папу.– В Нью-Йорке, – отвечают родители, весело улыбаясь.– Ничего себе! – восклицает Том, но совсем не радостно.
У меня нет слов, а Эллиот того гляди заплачет.
– Мы согласились организовать ту свадьбу, – поясняет мама. – В стиле «Аббатства Даунтон», в Уолдорф-Астории.– С ума сойти! Повезло тебе! – Эллиот округляет глаза.
Но, как ни странно, я совсем не чувствую себя везунчиком. Чтобы попасть в Нью-Йорк, мне придется лететь на самолете. А мне сейчас плохо становится от одной мысли, что я в машину сяду. Я никуда не хочу ехать. Я хочу остаться дома и тихо встретить Рождество в кругу семьи.
– Я останусь, – заявляет Том.– Почему? – недоумевает папа.– Мелани возвращается домой на следующей неделе. Так что я никуда не поеду. Мы с ней несколько месяцев не виделись.
Мелани – девушка Тома. Этот семестр она проучилась во Франции. И, судя по романтическим записям, которыми заполнена страничка Тома в Фейсбуке, он очень ждет встречи с ней.
– Ты не можешь не поехать, – огорченно говорит мама. – Мы всегда встречаем Рождество вместе.
Том мотает головой.
– Если хотите отмечать Рождество со мной – оставайтесь.– Том, – строго произносит папа.– Я тоже не хочу ехать, – тихо говорю я.– Но почему?.. – Мама вопросительно смотрит на меня. Она так расстроена, что мне становится не по себе. – Рождество в Нью-Йорке. Я думала, вы и раздумывать не станете.– Да что с вами, ребята? – изумляется Эллиот.Я умоляюще смотрю на него. Судя по выражению лица, Эллиот догадывается, почему я не хочу ехать, и понимающе сжимает мою руку.– И чего вы решили в Рождество работать? – спрашивает Том.– Нам нужны деньги, – отвечает папа таким серьезным тоном, что все глаза обращаются на него.– Этой зимой дела идут совсем плохо, – говорит мама. – А эта работа – ответ на все наши молитвы. Нам бы в Британии за десять свадеб столько не дали денег, как они платят за одну. И все наши расходы покрывают. Ты точно не хочешь ехать? – с мольбой в глазах спрашивает меня мама.
– Я не могу, я должна…– Доделать проект по английскому, – помогает мне Эллиот. – От него зависит оценка на итоговом экзамене.– Именно! – я незаметно подмигиваю Эллиоту. – Так что все праздники буду работать над ним. А вы поезжайте, мы тут сами справимся.– Да, поезжайте. Вернетесь – вместе справим Рождество, – поддакивает Том.– Даже не знаю. Что думаешь, Роб? – спрашивает мама отца.– Думаю, что надо это обдумать. – Папа, кажется, расстроен не меньше остальных.
У меня на душе невыносимо тяжело. Хочется сказать маме и папе правду: я вся покрываюсь холодным потом от одной только мысли, что у меня начнется паническая атака в самолете, посреди неба. Но я не могу. Не могу волновать родителей. Если они узнают, что со мной творится, то никуда не поедут и упустят нужные нашей семье деньги. Будет лучше, если они полетят в Америку, а я останусь здесь. Но на сердце все равно неспокойно. Чем больше я боюсь панических атак, тем быстрее уменьшается мой мир.
* * *
17 декабря
Можно ли вырасти из дружбы?
Привет, друзья!
Сначала хочу сказать вам огромное СПАСИБО за добрые слова и советы по поводу моих приступов. Когда вы написали в комментариях, что это типичные панические атаки, мне стало гораздо легче! Вы – лучшие! ☺
Я помню, что обещала написать в этом посте о чем-нибудь веселом, но у меня тут кое-что произошло, и мне необходимо с вами поделиться.