Похоже, Эллиот немного расстроился, ему нравится приносить плохие вести.
– Ты про видео? – уточняю я.
Мы проходим мимо родительской спальни, дверь открывается и из комнаты выходит папа. Завидев Эллиота, он улыбается и качает головой.– Сейчас семь утра. – Спасибо, но вообще-то уже одна минута восьмого, – поправляет его Эллиот, глядя на часы. Папа вскидывает брови и, вздохнув, поясняет: – Я не сообщал тебе точное время, а намекал, что для похода в гости ещё рановато. – Никогда не рано прийти лучшему другу на помощь, – серьезно отвечает Эллиот. – У тебя все в порядке, Мия? Ты вчера как на пожар в свою комнату пробежала, – взволнованно говорит папа. – Да, все нормально. Просто… – С домашней работой не ладится, – заканчивает за меня Эллиот. – Ох уж эти сложные французские глаголы. – Но Мия не учит французский! – Папа смотрит на меня так пристально, словно пытается проникнуть в мой разум и докопаться до истины. – Она нет, а я – учу, – мгновенно находится Эллиот. Поэтому мне нужна помощь Мии. – Вот как. Папа хмурится и чешет в затылке.
Не похоже, чтобы мы его убедили.
– Как разберетесь с французским, спускайтесь на завтрак. Я сделаю глазунью. И надо обсудить поездку в Нью-Йорк. – Хорошо, – бросаю я через плечо, и мы с Эллиотом взбегаем на третий этаж. Я сразу запираю за нами дверь. – Почему ты мне ничего не сказала? – возмущается Эллиот. – Мне было дико стыдно. Я опускаюсь на кровать. – Да и вообще, все наладится. Я написала Монике, чтобы она удалила видео, так что она скоро проснется, и ни один пользователь Фейсбука его больше не увидит. Эллиот пристально смотрит на меня. – А когда ты последний раз заходила на Фейсбук? – Часов в пять утра. – Меня начинает мутить. Почему-то мне кажется, что Эллиот знает что-то важное, о чем я и понятия не имею. Но кто ему мог сказать про запись? Он не дружит ни с кем из моего класса, а я отписалась от видео, так что оно не могло появиться у Эллиота в новостях. Я открываю ноутбук и обновляю свою страничку. – Только не это! Какая-то малявка из девятого отметила меня на видео, загруженное на Ютьюб. И в неофициальной группе нашей школы на Фейсбуке теперь тоже есть это видео. – Мне очень жаль, – искренне говорит Эллиот. – Но похоже, ты превратилась в медиавирус.
Глава 11
– Что случилось, Мия? – восклицает мама, как только я вхожу на кухню. Я сажусь за стол и хватаюсь за голову. Хочется рыдать, но я словно остолбенела. – Она превратилась в вирус, – скорбно говорит Эллиот, подсаживаясь ко мне. – Ты подхватила вирус? – Папа взволнованно смотрит на меня. – Да, ты вчера такая бледная была. Дать жаропонижающее? – Нет, она теперь медиавирус… Ну, знаете, в Интернете так бывает, – пытается объяснить Эллиот. – Помните, что случилось, когда видео голой Рианны появилось в Твиттере? – В Интернете есть видео, на котором ты без одежды? – Папа садится за стол напротив меня. Первый раз вижу его таким серьезным. – Нет! – я отрицательно трясу головой. – Ну, ты там и не то что бы одетая, – задумчиво выдает Эллиот. – Ты на видео полуголая? – Папа вскакивает, снова садится и смотрит на маму.
Мама подсаживается ко мне и берет за руку. – Дорогая, что произошло? Я больше не могу сдерживаться. – На видео… я… в трусах… с единорогами! – выдавливаю я слова между всхлипываниями. – В какой-то мере, это даже хуже, чем без одежды, – вздыхает Эллиот. – Трусы с единорогами? – Судя по виду, папа не знает, что и думать. – Что за видео? Что за трусы с единорогами? Может кто-нибудь объяснить, что произошло? – Мия вчера упала на сцене, когда фотографировала, юбка задралась, и весь зал увидел ее трусы, – объясняет Эллиот. – Самые ужасные трусы, – всхлипываю я. Вообще-то, они раньше были самыми любимыми, поэтому я их и надела. – Я смотрю на маму сквозь слезы. – Они такие удобные. Но теперь я их ненавижу. Их надо сжечь! – Что надо сжечь? – Едва волоча ноги, на кухню входит заспанный Том. – Ее трусы с единорогами. – А, я просто еще сплю, и это сон. – Том валится на кресло. – Так ты не голая на видео? – уточняет папа. – Да, это сон, – бормочет Том, кладет голову на стол и закрывает глаза. Я мотаю головой. – Ну, значит, все не так уж и плохо. Я прав? – Папа с надеждой смотрит на меня. – Подумаешь, на секунду трусами мелькнула. Сегодня об этом никто и не вспомнит. – Умоляю, скажите, что я сплю, – бурчит Том с закрытыми глазами. – Они не на секунду мои трусы увидели. На видео они крупным планом и в замедленной съемке. А видео в Интернете! – от отчаяния я начинаю стонать. – Люди будут смотреть его снова и снова. А они такие старые и застиранные! – Старые и застиранные? Ты о чем? – О трусах с единорогами! – хором отвечаем мы с Эллиотом. – Какой ужас, – мама притягивает меня к себе. – Они же у тебя с двенадцати лет… – Мам!!! – Извини. – Мама неловко улыбается. – Так я не сплю? – Том обводит нас сонным взглядом. – Увы. – Эллиот качает головой. – Так. – Папа опирается руками на стол. – Кто выложил видео в Интернет? – Моника, – отвечаю я. – Мега-дрянь, – шепчет Эллиот. – Моника? – переспрашивает ошарашенная мама. – Да, она загрузила видео себе на страницу, а потом кто-то отправил его на Ютьюб и на страницу школы в Фейсбук. – Я не могу сдержать слез от мысли, что вся школа будет снова и снова пересматривать крупный план моих трусов. – Так это не шутка? – серьезно спрашивает Том. Я качаю головой. – Решено! – Том резко встает, и сна у него ни в одном глазу. – Что ты собрался делать? – взволнованно спрашивает мама. – Я пойду в школу, найду каждого, кто распространял видео в Интернете и заставлю их все удалить.