— Хорошо, Павел Анатольевич. Продолжайте держать Рябинина на связи. Я хочу знать всё, что Моро достанет в пятницу. И усилите наблюдение за турецкими портами. Вы свободны.
Судоплатов кивнул, собрал папку и вышел. Сергей остался один. Он нажал кнопку телефона на столе.
— Позовите Молотова.
Через десять минут Вячеслав Молотов вошёл в кабинет. Его круглые очки поблёскивали в свете лампы, лицо, как всегда, было спокойным. Он сел, положив портфель на колени.
— Вячеслав Михайлович, — начал Сергей, — хочу обсудить с тобой ситуацию с французами и британцами. Они готовят блокаду наших поставок в Испанию и Абиссинию. Начинают в апреле, с «инспекций» в Средиземном море. Британцы перекроют Красное море, давят на турок, чтобы закрыть Дарданеллы. Если это произойдёт, наши бригады в Испании останутся без оружия, а Хайле Селассие потеряет всё. Что предлагаешь?
Молотов снял очки, протёр их платком, его движения были медленными, обдуманными. Он положил очки на стол и заговорил.
— Товарищ Сталин, ситуация серьёзная, но не безнадёжная. Британцы и французы хотят ослабить нас, но они не готовы к открытому конфликту. Их «политика невмешательства» — это попытка сохранить лицо перед общественностью, которая требует мира, и одновременно задушить нас без войны. У нас есть три направления, чтобы сорвать их планы.
Он открыл портфель, вытащил лист с заметками и продолжил.
— Первое: дипломатическое давление. Мы можем использовать Лигу Наций. Французы и британцы боятся выглядеть агрессорами, особенно после того, как они провалились с санкциями против Италии за Абиссинию. Мы можем поднять вопрос о свободе судоходства в Средиземном море и Красном море. Обвинить их в нарушении международного права — их же любимого принципа. Наш посол в Женеве, Литвинов, может подготовить резолюцию. Это не остановит блокаду, но затянет время, заставит их оправдываться.
Сергей кивнул, его пальцы постукивали по столу. Лига Наций — слабый инструмент, но публичный шум может смутить их. Он жестом попросил продолжать.
— Второе: альтернативные маршруты. Если Дарданеллы закроют, мы можем перенаправить поставки через Балтику и Атлантику. Это дольше, дороже, но возможно. Порты в Варне и Констанце пока открыты, Болгария и Румыния не посмеют закрыть их без давления Британии. Мы можем усилить там наши торговые представительства, подкупить местных чиновников. Также есть вариант через Персию — порт Бендер-Аббас. Это медленно, но британцы не контролируют Персидский залив так плотно, как Красное море.
Сергей нахмурился. Персия — это риск. Шах ненадёжен. Но Балтика и Варна — это идея. Он сделал пометку в блокноте.
— И третье? — спросил он.
Молотов слегка улыбнулся, что было редкостью.
— Третье — раскол их союза. Британцы и французы не так едины, как кажется. Франция боится Гитлера больше, чем Британия. Дельбос говорит Москве о дружбе, потому что боится, что мы повернёмся к Германии. Мы можем сыграть на этом. Предложить Франции двусторонний договор — скажем, о взаимопомощи против Германии. Это пустышка, но Дельбос занервничает, начнёт сомневаться в британцах. Одновременно мы можем намекнуть туркам, что готовы поддержать их в спорах с Британией за Мосул. Турки не любят британцев, они слишком давят на них. Если мы дополнительно подкупим Анкару — деньгами, оружием, помимо того, что мы уже даем им за обходные пути — они могут оставить Дарданеллы открытыми. А без Дарданелл британская блокада в Средиземном море теряет смысл.
Сергей откинулся в кресле, его разум просчитывал ходы. Молотов был прав: раскол — это главное. Французы параноики, турки думают о прибыли, а британцы слишком самоуверенны. Если мы выиграем время, подкупим турок и устроим шум в Лиге Наций, то сможем продолжать поставки.
— Хорошо, Вячеслав Михайлович, — сказал он. — Начинайте готовить резолюцию для Лиги Наций. Литвинову дайте инструкции сегодня же. Усильте наши позиции в Варне и Констанце, найдите людей, которые могут подкупить портовых чиновников. И проработайте вариант с Персией — на всякий случай. Что до Франции… подготовьте черновик письма к Дельбосу. Намёк на договор, но никаких обещаний. И свяжитесь с нашим человеком в Анкаре. Узнайте, сколько турки хотят за Дарданеллы.
Молотов кивнул, записывая указания.
— Будет сделано, товарищ Сталин. Ещё одно: мы можем усилить пропаганду. Наши газеты в Европе — «Юманите», «Человечество» — могут начать кампанию против британской блокады. Назвать её империалистической, обвинить в поддержке фашизма. Это поднимет шум среди левых в Париже и Лондоне.