Грейсон, поставив чашку, ответил, его голос был ровным, но настойчивым:
— Ваше Величество, Британия делает всё возможное. Санкции — это только первый шаг. Мы давим на Италию дипломатически, но ваши связи с Москвой вызывают тревогу в Лондоне.
Хайле Селассие прищурился, его пальцы сжали чашку.
— Связи с Москвой? Мы боремся за выживание. СССР дал нам оружие, советников и солдат. Британия ограничивается речами. Почему вас волнует Москва?
Грейсон наклонился ближе, его голос смягчился.
— СССР преследует свои цели. Их помощь — это расчет. Сталин хочет втянуть Абиссинию в игру против Европы. Британия предлагает партнёрство: оружие, обучение, финансы. Но нам нужно ваше доверие. Разорвите связи с Москвой.
Хайле Селассие посмотрел на Асфау, который едва заметно покачал головой. Император повернулся к Грейсону, его голос был твёрд:
— Доверие зарабатывается делами. Итальянцы бомбят наши деревни, а Британия молчит. СССР дал нам оружие и людей. Вы просите отказаться от них, но что даёте взамен?
Грейсон, чувствуя, что теряет почву, сменил тон.
— Подумайте: если вы свяжетесь с Москвой, вы оттолкнёте Лондон, Париж, Америку. Мы можем обеспечить поставки продовольствия, защиту в Лиге Наций, убежище для вас, если ситуация ухудшится.
Хайле Селассие нахмурился, его глаза сверкнули.
— Убежище? Я — император Абиссинии. Я не покину свой народ. Если Британия хочет помочь, присылайте оружие. Москва уже действует.
Асфау вмешался, его голос был резким:
— Сэр Эдвард, где была Британия, когда итальянцы использовали газ в Адуа? Ваши санкции лишь на бумаге. СССР же доказывает свою поддержку делом.
Грейсон, покраснев, ответил:
— Рас Асфау, я понимаю вашу горечь. Но СССР втянет вас в хаос. Британия предлагает помощь, но не может работать с коммунистами.
Хайле Селассие поднял руку.
— Довольно. Абиссиния не торгует свободой. Мы берём помощь от тех, кто её даёт. Если Британия хочет быть союзником, докажите это. Беседа окончена.
Грейсон встал, поклонившись.
— Ваше Величество, я надеюсь, вы передумаете. Британия — ваш друг.
Хайле Селассие кивнул, его взгляд был холодным.
— Прощайте, сэр Эдвард.
Грейсон и его свита покинули дворец, их шаги эхом отдавались в коридоре. Хайле Селассие повернулся к Асфау.
— Они боятся Москвы больше, чем Муссолини. Мы не их пешки. Убедись, что советские советники ускоряют обучение. Нам нужны пулемёты к следующей неделе.
Асфау кивнул.
— Ваше Величество, британцы будут следить. И я слышал, немцы активны в Джибути. Их агенты замечены в порту.
Хайле Селассие сжал крест на шее.
— Немцы? Это усложняет дело. Следи за ними, Асфау. И за Грейсоном. Его активность мне не нравится.
Грейсон, его помощники Томас и Уильям, и переводчик сели в чёрный Rolls-Royce у дворца. Машина тронулась по пыльной дороге к британскому консульству. Грейсон смотрел в окно, его лицо было мрачным.
— Он упрям, — сказал он Томасу. — Если он не разорвёт связи с Москвой, мы потеряем Абиссинию.
Томас, поправляя очки, ответил:
— Сэр, он прав: мы не дали оружия. Если бы мы начали поставки, он мог бы нас послушать.
Грейсон покачал головой.
— Лондон не позволит помогать ему, пока он с коммунистами. Нужно найти другой способ.
Дорога виляла через рынок, где торговцы кричали, предлагая специи и ткани. Внезапно машина замедлила ход — впереди дорогу перегородила телега с ослом, за которой стоял старик в потрёпанной тунике. Водитель, британский сержант, нажал на клаксон, но телега не двигалась. Грейсон нахмурился.
— Что за чёрт? Убери эту телегу!
Прежде чем водитель успел ответить, воздух разорвал выстрел. Грейсон пригнулся, его рука потянулась к револьверу под пиджаком. Из двух переулков выскочили шестеро мужчин в тёмных одеждах, их лица были закрыты платками. В руках блестели пистолеты и ножи, глаза сверкали решимостью. Один из них, широкоплечий крикнул на амхарском:
— Выходи! Быстро!
Толпа на рынке закричала, люди бросились врассыпную, опрокидывая корзины с манго и зерном. Пыль поднялась облаком, закрывая солнце. Нападающий рванул дверцу Rolls-Royce, другой выстрелил в колесо, и машина осела, заскрипев. Грейсон выхватил револьвер и выстрелил, пуля оцарапала плечо одного из нападавших. Тот взвыл на амхарском, сжимая рану:
— Проклятье! Хватай его!
Водитель попытался дать газ, но второй выстрел пробил лобовое стекло, и он рухнул на руль, кровь залила его форму. Томас закричал, пытаясь открыть другую дверцу, но получил удар кулаком в лицо и свалился. Уильям, второй помощник, в панике полез под сиденье, но его вытащили за волосы. Переводчик, дрожа, поднял руки, бормоча на амхарском: