Вильгельм, стоя у пулемётного гнезда, увидел цепи республиканской пехоты, движущиеся за грядой холмов. Их было не меньше батальона — около шестисот человек, с примкнутыми штыками, шлемы поблёскивали на солнце. За ними, в клубах пыли, ползли силуэты Т-26, их башни медленно поворачивались, выискивая цели.
— Огонь по пехоте! — крикнул Вильгельм пулемётчикам. — Не давайте им подойти к стенам! Короткими очередями, экономьте патроны!
MG-34 загрохотали, их резкий треск разорвал воздух. Пули косили первую волну республиканцев, заставляя их падать в пыль или искать укрытие за камнями и в оврагах. Тела в серо-зелёных мундирах оставались на земле, некоторые солдаты корчились, хватаясь за раны, но пехота продолжала двигаться, используя складки местности. Советские советники, судя по чётким движениям, координировали атаку: цепи наступали не беспорядочно, а короткими перебежками, под прикрытием артиллерии. Снаряды рвались всё ближе, один из них разнёс угол каменной стены, подняв облако щебня и пыли. Осколки зацепили одного из пулемётчиков, ефрейтора Йозефа, который выругался, но остался на позиции, зажимая рану на плече.
Отто, с холма, корректировал огонь миномётов.
— Левее, на пятьдесят метров! Там их скопление! — кричал он, глядя в бинокль.
Миномёты ударили, и взрывы накрыли группу республиканцев, пытавшихся обойти левый фланг через овраг. Земля вздрогнула, чёрный дым поднялся к небу, куски металла и земли разлетелись во все стороны. Несколько солдат республиканцев рухнули, их крики заглушались грохотом, но атака не остановилась. Т-26, рыча моторами, выползли из-за холма, их 45-мм пушки выплюнули первые снаряды. Один из них попал в каменную стену, разнеся её в щебень. Фалангисты, стоявшие неподалёку, закричали и бросились назад, их красные береты мелькали среди пыли, словно пятна крови на песке.
— Проклятье! — крикнул Фридрих с правого фланга. — Эти идиоты бегут! Вильгельм, держи центр, я попробую их остановить!
Он бросился к резерву, где фалангисты, сбившись в кучу, кричали о «священной Испании». Их командир Хосе размахивал саблей, пытаясь восстановить порядок, но его приказы тонули в панике. Португальцы, на левом фланге, держались, но их огонь был слабым — винтовки заклинивало, а гранаты не долетали до цели. Их капитан Мануэл кричал пытаясь организовать оборону, но его люди, не привыкшие к такой интенсивности боя, начинали терять уверенность.
К трём часам дня республиканцы усилили натиск. Артиллерия била без перерыва, снаряды рвались в двадцати метрах от немецких позиций, поднимая столбы пыли и дыма. Т-26, разделившись на три группы, двинулись в обход: одна — к левому флангу, где португальцы уже отступали, вторая — к центру, где Вильгельм с пулемётчиками держал оборону, третья — к правому флангу, где Фридрих пытался удержать холмы. И-15, кружившие в небе, обстреливали позиции националистов, их пулемёты прошивали мешки с песком и каменные стены. Второй Bf 109, повреждённый в воздушном бою, был вынужден уйти на базу, оставив небо под полным контролем Советов.
Вильгельм стрелял из пулемета короткими очередями, стараясь экономить патроны. Пули MG-34 рвали цепи республиканцев, но те продолжали наступать, подгоняемые командами советских офицеров, которые координировали атаку по рации. Один из Т-26, вырвавшись вперёд, выпустил снаряд, который разнёс второе пулемётное гнездо. Немецкий пулемётчик, молодой парень из Баварии по имени Карл, рухнул с простреленной грудью. Вильгельм выругался и приказал перенести огонь на танк, но пули отскакивали от брони, оставляя лишь царапины. «Гранаты! — крикнул он. — Бейте по гусеницам! Не дайте им подойти!»
Ефрейтор Гюнтер, один из самых смелых солдат Вильгельма, подполз к Т-26, укрываясь за камнями. Он метнул противотанковую гранату под гусеницу, и взрыв разворотил траки, заставив танк замереть. Но тут же другой Т-26 открыл огонь, его пулемётные очереди заставили Гюнтера укрыться за камнем. Республиканская пехота, используя танки как прикрытие, подобралась к немецким позициям на пятьдесят метров. Их штыки блестели на солнце, а крики «¡No pasarán!» эхом разносились по равнине, смешиваясь с грохотом артиллерии и треском пулемётов.
На левом фланге португальцы дрогнули. Т-26, поддерживаемый пехотой, прорвался через овраг, расстреливая позиции из пушки и пулемёта. Португальцы, потеряв около пятнадцати человек, начали отступать, бросая винтовки и ранцы. Мануэл пытался остановить их, размахивая револьвером, но его голос тонул в хаосе. Один из португальцев, молодой парень с перекошенным от страха лицом, бросил винтовку и побежал, споткнувшись о камень. Фалангисты, видя бегство португальцев, окончательно запаниковали. Хосе кричал: «Viva España!», размахивая саблей, но его люди бросали оружие и бежали к Теруэлю, их синие рубашки мелькали среди пыли, словно стая перепуганных птиц.