Он сделал паузу, перелистнув страницу, и продолжил:
— Бой начался с артиллерийского обстрела. Наши 76-мм орудия били двадцать минут, разрушая баррикады и сея панику. Затем пошли танки и пехота. Националисты держали центр под командованием лейтенанта Вильгельма Крауса, но их фланги, особенно португальцы, дрогнули под давлением. К полудню танки прорвали центр, а к двум часам португальцы начали отступать, бросая винтовки. Немцы отошли к Алькасару, но крепость не выдержала. К семи вечера бой закончился. Вильгельм Краус, Фридрих Шульц, Отто Бауэр, гауптман Ганс Келлер — все немецкие командиры погибли. Легион «Кондор» потерял почти всех офицеров. Республиканцы потеряли около двух тысяч человек. Победа была полной и безоговорочной.
Сергей выдохнул дым, его взгляд стал задумчивым. Победа в Толедо была важным шагом, но он знал, что война в Испании далека до завершения. Франко не сдастся, а немцы и итальянцы будут мстить за «Кондор». Но сейчас, в этот момент, он позволил себе лёгкое чувство удовлетворения. Москва показала, что её оружие и воля могут сокрушить врага даже на чужой земле.
— Потери? — спросил он, постукивая трубкой по столу.
— Около двух тысяч убитых и раненых у республиканцев, — ответил Шапошников. — Наши советники — пятеро убитых, двенадцать ранены. Т-26 показали себя отлично, но два танка потеряны. И-15 сбили один немецкий Bf 109, но сами потеряли два самолёта.
Сергей кивнул, его пальцы снова забарабанили по столу. Он представлял себе пыльные холмы Толедо, грохот танковых пушек, крики «¡No pasarán!» и тела, падающие под пулями. Победа была дорогой, но она укрепляла позиции республиканцев и, что важнее, показывала Европе, что Советский Союз был силой, с которой нельзя не считаться.
— Толедо — это сигнал Франко и его покровителям, — сказал он, его голос стал твёрже. — Но Абиссиния… Мы не можем позволить итальянцам использовать иприт. Это будет бойня. Прикажите Вяземцеву действовать жёстко. Если нужно, пусть допросит всех, включая вождей. Найдите этого британского связного. Я хочу знать, кто играет против нас.
Шапошников кивнул, закрывая папку.
— Будет исполнено, товарищ Сталин. Разрешите идти?
Сергей махнул рукой, и нарком вышел, оставив его наедине с мыслями. Он встал, подошёл к окну и снова посмотрел на Красную площадь. Голуби всё ещё кружили, а брусчатка блестела под солнцем. Но в его голове были карты Абиссинии, красные и жёлтые булавки, кровь на камнях Асмары и крики падающих солдат в Толедо. Он чувствовал, как история давит на него, требуя решений, от которых зависели миллионы.
Он думал о Вяземцеве, о его холодных глазах и твёрдой руке, о том, как тот будет искать предателя среди пыльных улиц Аддис-Абебы. Он думал о республиканцах, поднимающих флаг над Алькасаром, и о Франко, который, несомненно, уже планирует ответный удар. Впереди были новые битвы, новые предательства и новые победы. И он должен был пройти этот путь до конца, балансируя на грани между жестокостью и человечностью, между прошлым, которое он знал, и будущим, которое он надеялся изменить.
Глава 19
Лондон 8 апреля 1936 года утопал в тумане, стелившемся вдоль Темзы. Серые завитки цеплялись за шпили Вестминстера, а булыжные мостовые, ещё влажные от ночного ливня, отражали тусклый свет газовых фонарей, чьи жёлтые пятна едва пробивали мглу. Воздух пропитался угольным дымом, сыростью и резким запахом типографской краски от уличных ларьков. На углу Пиккадилли газетчики надрывались, выкрикивая заголовки: «Итальянцы травят Абиссинию ядовитым газом! Хайле Селассие взывает к Лиге Наций!» Чёрные кэбы, поскрипывая колёсами, пробирались сквозь толпу, джентльмены в котелках с зонтами под мышкой скользили по тротуарам, их лица терялись в дымке. Рабочие в кепках толпились у пабов, женщины в длинных юбках несли корзины с хлебом, перешёптываясь о войне в Испании и кризисе в Африке. Город пульсировал, холодный и неумолимый, но за его кирпичными фасадами плелись нити, способные перекроить мир.
На Кинг-стрит в Вестминстере притаилось здание из серого камня, невзрачное, с узкими окнами и потрескавшейся штукатуркой. Вывеска «Консультационное бюро по экспорту» обманывала случайных прохожих. Здесь за дверями находилась штаб-квартира Secret Intelligence Service, MI6, созданной для защиты интересов Британской империи. Внутри пахло воском, старой бумагой и застарелым табаком, впитавшимся в дубовые панели. Узкие коридоры гудели от шагов, двери, обитые зелёным сукном, скрывали разговоры, от которых зависели судьбы государств. Потёртые лестницы скрипели под ногами, потолочные лампы мигали, а в воздухе висело напряжение — каждый здесь знал, что промах может стоить жизни. В подвале за стальными дверями хранились архивы, где каждый лист был окутан тайнами. На третьем этаже в тесных кабинетах агенты и аналитики разбирали телеграммы из Москвы, Берлина, Аддис-Абебы, выстраивая хрупкую картину мировой политики.