В 4:17 утра тишина закончилась. Двадцать японских диверсантов, одетых в тёмно-зелёные мундиры, сливавшиеся с лесом, пересекли Амур. Их лодки, узкие и низкие, скользили в тумане, вёсла беззвучно рассекали воду, оставляя за собой лёгкую рябь. Это были бойцы спецподразделения Квантунской армии, мастера диверсий и разведки, закалённые в тайных операциях. Их цель, разработанная в штабе в Харбине, — уничтожить советский склад с патронами и горючим, перерезать телеграфные провода и собрать сведения о позициях Красной армии. Приказ исходил от полковника Кэнтаро Ямагути, офицера с холодным взглядом, убеждённого, что дерзкий удар ослабит советскую оборону и укрепит позиции Японии в Маньчжурии. Диверсанты несли винтовки Арисака, пистолеты Намбу, сумки с взрывчаткой, их лица, вымазанные сажей, растворялись в рассветной мгле.
Группа разделилась на три отряда: двенадцать человек направились к складу, пятеро — к телеграфным проводам, трое — на разведку укреплений поста. Командир, капитан Сигэру Фудзита, худощавый, с острыми чертами лица, подал знак сохранять тишину. Его люди рассыпались в подлеске, дыхание вырывалось паром, смешиваясь с холодным воздухом. Фудзита, ветеран операций в Китае, знал, что тайга и советские пограничники не прощают ошибок. Разведданные сулили слабую охрану поста. Но сведения оказались ложными.
В 4:32 утра рядовой Павел Соколов заметил движение у берега. Его руки, окоченевшие от холода, сжали винтовку Мосина, глаза вглядывались в молочный туман. Тень мелькнула меж сосен, за ней другая, едва различимая в полумраке. Он трижды резко свистнул, звук разрезал утро, эхом отразившись от деревьев. Пост пришёл в движение. Пограничники высыпали из бараков, хватая винтовки, сапоги топтали сырую землю, руки застегивали шинели на ходу. Лейтенант Михаил Рябов, 28 лет, коренастый, с обветренным лицом и хромотой от старого ранения, крикнул:
— К периметру! Пулемёт на вышку! Живо!
Японцы, застигнутые на подходе, замешкались. Фудзита выругался под нос: скрытность была главным преимуществом, но теперь планы были нарушены. Он махнул отряду склада двигаться вперёд, надеясь прорваться к цели. Двенадцать человек рванулись через подлесок к сараю в 200 метрах, набитому ящиками с патронами и канистрами горючего. Их сапоги чавкали в грязи, тёмные силуэты мелькали среди сосен, но советские солдаты уже были начеку. С вышки загрохотал «Максим», его рваные очереди разорвали туман, как полотно. Пули вгрызались в землю, дробили ветки, взметали фонтаны грязи. Двое диверсантов рухнули мгновенно, их тела осели в густой мох, кровь пропитала почву, тёмная, как смола.
Отряд Фудзиты открыл ответный огонь. Винтовки Арисака затрещали, их резкие хлопки эхом отдавались в лесу, пули пробивали кору деревьев, сбивая хвою. Пограничники, укрывшись за мешками с песком, стреляли из винтовок Мосина, сбивая листву с веток. Рябов, припав за бревном, кричал:
— Держать линию! Не пустить к складу!
Диверсант Хироси Танабэ рухнул, сражённый пулей в грудь, его сумка с взрывчаткой шлёпнулась в грязь. Ещё трое из его отряда пали под пулемётным огнём, их тела застыли среди сосен, руки были раскинуты, словно в попытке обнять землю.
Отряд связи, пятеро под командованием сержанта Масахиро Ниси, пробрался к телеграфным проводам в 300 метрах западнее поста. Они рубили провода ножами, искры сыпались в полумраке, отражаясь в лужах. Но советский патруль, разбуженный свистом, настиг их. Перестрелка вспыхнула. Винтовки затрещали, пули свистели, сбивая ветки. Ниси, раненный в бедро, с пропитанным кровью мундиром, приказал отступать. Двое его людей пали, их тела остались в грязи, лица утонули в мху. Трое, хромая, растворились в лесу, оставляя за собой кровавый след, тёмный, как чернила. Разведгруппа, три человека, попала под перекрёстный огонь у колючей проволоки периметра. Двоих сразили пулями, их тела повисли на кустах, третий, рядовой Кадзуо Хасэгава, бросил винтовку и поднял руки.
Бой разрастался. Отряд, который должен был проникнуть к складу, сократившийся до семи человек, пробился к сараю, но советский заслон встретил их градом пуль. Диверсант, низкорослый, с чёрной сажей на лице, попытался заложить заряд, но пуля пробила его руку, и взрывчатка сдетонировала раньше времени. Взрыв разнёс склад, пламя взметнулось к небу, осветив тайгу зловещим заревом. Огонь поглотил троих японцев, их силуэты исчезли в дыму, и двоих пограничников, чьи шинели вспыхнули, как солома. Уцелевшие диверсанты, задыхаясь от гари, бросились назад, но пулемётные очереди косили их, как серп траву. Пули рвали мундиры, кровь брызгала на мох, тела падали, ломая кусты. Фудзита с простреленным плечом махнул рукой, приказывая отступать.