— К мосту! Взрывайте!
Пуля в грудь оборвала его жизнь, его люди были добиты за 15 минут. Их тела усеяли берег.
На рассвете, когда солнце окрасило холмы алым, абиссинская пехота пошла в атаку. Амхара карабкались по склону Холма 1, через колючую проволоку и минные поля. Рас Абебе вёл их, стреляя из Beretta, пока патроны не кончились. Он выхватил кривой кинжал и зарубил итальянского солдата, кровь брызнула на его плащ. Его люди, крича боевые кличи, лезли вперёд, но пулемёты били безжалостно. Молодой воин, сжимавший винтовку, упал, пуля пробила ему глаз, тело скатилось вниз. Другой, с копьём, добрался до проволоки, но мина разорвала его ноги, он кричал, пока не затих. К 6:30 утра 1200 амхара лежали мёртвыми или ранеными, их тела усеяли склон. Один офицер, с окровавленным лицом, пытался поднять знамя, но пулемётная очередь срезала его, знамя упало в пыль.
Оромо на Холме 3 столкнулись с бункерами горных стрелков. Они рубили проволоку мачете, но минные поля останавливали их. Взрывы разрывали бойцов, их крики тонули в грохоте. Гетачью, с окровавленной рукой от осколка, ревел:
— Вперёд! За наших детей!
Его люди шли вперёд, но танки двинулись в атаку, их 37-мм пушки били в упор. Один оромо, с гранатой, бросился на танк, но гусеницы раздавили его, его крик оборвался под железом. Другой, раненый в живот, полз к укрытию, но аскари добил его штыком, вонзив клинок в спину. К 6:45 утра 1500 оромо были убиты или ранены, их боевой дух начал слабеть, но Гетачью продолжал гнать их вперёд.
Тиграи почти не двигались. Их 5000 человек укрывались за скалами, потери составляли лишь 200 человек. Менгесха, сидя на коне, наблюдал, как его люди избегают боя. Текле, рядом, продолжал сигнализировать зеркалом, координируя действия с итальянцами. Вяземцев отправил сообщение в штаб: «Менгесха предаёт. Штурм обречён».
Его диверсанты, несмотря на успех у склада, не могли переломить ход битвы. Итальянцы, под командованием Де Боно, усилили огонь, их пулемёты и миномёты били без остановки, а танки готовились к контратаке.
В 7 утра итальянские бомбардировщики Caproni сбросили канистры с ипритом. Жёлто-зелёные облака накрыли амхара и оромо, превратив поле боя в ад. Солдаты задыхались, их глаза горели, кожа покрывалась волдырями. Молодой амхара, сжимавший винтовку, рухнул, кашляя кровью, его пальцы царапали землю, пока жизнь не покинула его. Другой, ослеплённый, бился в конвульсиях, его крики заглушались гулом танков. Рас Абебе, обмотав лицо тканью, пытался сплотить людей:
— Держитесь! За Абиссинию!
Но газ косил их сотнями. За 30 минут 2000 амхара и 1800 оромо были выведены из строя, их тела усеяли поле, многие корчились в агонии, их винтовки валялись в пыли.
Оромо на Холме 3 продолжали штурм, несмотря на газ. Гетачью, с окровавленной рукой, вёл их к бункерам. Один боец, с копьём, прорвался к пулемётному гнезду, но пуля в грудь остановила его, он упал, сжимая древко. Другой, с Beretta, стрелял, пока не кончились патроны, затем бросился с ножом на итальянца, но был заколот штыком. Танки усилили натиск, их гусеницы перемалывали землю. Снаряд взорвался рядом с Гетачью, сбив его с ног. Он поднялся, шатаясь, но пулемётная очередь разорвала его грудь. Вождь оромо упал, его сабля выпала, глаза застыли, глядя в небо. Его смерть сломила оромо: молодые бойцы, видя падение знамени, начали отступать, их крики смешались с рёвом моторов.
Амхара, несмотря на газ, продолжали лезть на Холм 1. Абебе вёл отчаянный штурм пулемётного гнезда. Его люди, кашляя в облаках иприта, закололи солдат штыками, но танк, рыча, двинулся вперёд. Снаряд разнёс позицию, убив Абебе и 20 бойцов. Его тело, покрытое пылью и кровью, осталось на склоне, шрам на щеке стал последним свидетельством его мужества. Молодой офицер, с окровавленным лицом, попытался поднять знамя Абебе, но пуля в шею сбила его, знамя упало в грязь. К 7:45 утра амхара потеряли около 3000 человек, их ряды редели, но отдельные группы продолжали сражаться, цепляясь за каждый метр склона.
Тиграи, под Менгешей, оставались в стороне. Их потери составляли 500 человек, они прятались за скалами, избегая газа и огня. Менгесха смотрел на бойню, его лицо оставалось непроницаемым. К 8 утра абиссинские силы таяли. Амхара, потеряв 3500 человек, всё ещё пытались удержать склон Холма 1. Маленькие группы, укрываясь в оврагах, стреляли из винтовок, но пулемёты и миномёты били безжалостно. Один боец, с раной в плече, зарядил винтовку и выстрелил в итальянского офицера, но пуля в голову оборвала его жизнь. Другой, с копьём, бросился на пулемётное гнездо, но был разорван миной, его тело разлетелось на куски. Офицер амхара, с пробитой ногой, пытался сплотить людей: