Шапошников заговорил:
— Товарищ Сталин, разрешите доложить о ситуации в Абиссинии, — начал он.
Сергей кивнул, не отрывая глаз от карты.
— Докладывай, Борис Михайлович. Что там у нас с Дессие?
Шапошников раскрыл папку, вынимая лист с последним донесением полковника Вяземцева, датированным 8 апреля, 23:00.
— Битва за Дессие завершилась катастрофой, — начал он. — Абиссинская армия потеряла 12 000 человек из 18 000: 4500 амхара, 5000 оромо и 1000 тиграи убиты, ранены или пленены. Итальянцы, под командованием генерала Эмилио Де Боно, удержали позиции, потеряв около 2000 солдат. Ключевую роль сыграли их танки и газовые атаки. Полковник Вяземцев подтверждает, что рас Менгесха, вождь тиграи, предал абиссинцев, передавая планы британцам, которые, вероятно, поделились ими с итальянцами.
Сергей нахмурился, его пальцы замерли на столе.
— Менгесха… Этот змей всё-таки продался. Продолжай, Борис Михайлович.
Шапошников перевернул страницу. Он сделал паузу, глядя на Сергея.
— Вяземцев сообщает, что его диверсионные группы частично выполнили задачу: один склад топлива был уничтожен, но группа у моста попала в засаду и была ликвидирована. Итальянцы знали о наступлении, вероятно, из-за утечки от Менгесхи. Его племянник Текле передавал планы через британского связного, замеченного 5 апреля в Аддис-Абебе. После битвы Менгесха увёл своих людей за холмы, бросив армию.
Сергей откинулся в кресле, его взгляд стал тяжёлым.
— Британцы, значит. Их следы повсюду. Что с Хайле Селассие? Как он держится?
Шапошников перешёл к следующему листу.
— Император в смятении. Вяземцев пишет, что после поражения Хайле Селассие заперся в шатре, сжимая крест и шепча молитвы. Он винит себя за доверие к вождям. Рас Абебе и рас Гетачью погибли в бою, их колонны — амхара и оромо — были практически уничтожены. Император говорил о потере страны, его дух надломлен. Вяземцев опасается, что, без немедленной поддержки, Хайле Селассие может пойти на переговоры с британцами или даже капитулировать перед итальянцами.
Сергей стукнул кулаком по столу, его голос стал резким:
— Капитуляция? Это недопустимо. Абиссиния — наш плацдарм в Африке. Если мы потеряем её, итальянцы укрепятся, а за ними — британцы и французы. Что ещё у Вяземцева?
Шапошников продолжил:
— Полковник предлагает три варианта. Первый — усилить поддержку Абиссинии: поставить 10 000 винтовок, 500 пулемётов и 50 артиллерийских орудий через Судан, используя наши каналы в Порт-Судане. Это рискованно из-за британской разведки, но возможно в течение двух месяцев, если британцы всё же не введут блокаду, как планируют. Но на случай блокады этот план не применим. Второй — сосредоточиться на диверсиях: создать партизанские отряды из остатков абиссинской армии, обучить их и снабдить взрывчаткой для атак на итальянские коммуникации. Третий — сократить присутствие, сохранив Вяземцева и его советников как наблюдателей, чтобы избежать эскалации с Британией.
Он закрыл папку, глядя на Сергея.
— Вяземцев подчёркивает, что бездействие приведёт к потере влияния. Итальянцы уже готовят наступление на Аддис-Абебу, их силы укреплены резервами из Асмары. Моральный дух абиссинцев подорван, а Менгесха, вероятно, попытается захватить власть, если император падёт.
Сергей встал, прошёлся по кабинету. Он остановился у карты, его палец указал на Дессие.
— Мы не можем терять Абиссинию, Борис Михайлович. Это не просто клочок земли в Африке. Это символ. Если Муссолини проглотит её, он станет смелее, а за ним и Гитлер. Европа смотрит на нас. Если мы сдадимся, нас перестанут уважать.
Он повернулся.
— Хайле Селассие сыграл с британцами, и вот его расплата. Он думал, что может балансировать между нами и Лондоном, но британцы продали его Муссолини. Менгесха — их марионетка, это ясно. Но мы не бросим Абиссинию. Не сейчас.
Шапошников кивнул, ожидая указаний. Сергей вернулся к столу, его голос стал тише, но твёрже:
— Мы будем помогать, насколько сможем. Но не открыто — Британия и Франция только ждут нашего промаха. Первый вариант Вяземцева слишком рискован. 10 000 винтовок через Судан? Британцы перехватят. Третий вариант — отступление, а это не наш путь. Мы выбираем второй: партизанская война. — Он подумал и добавил: Пока не узнаем, будет ли всё-таки блокада или нет.