Сергей отхлебнул квас. Он посмотрел на Надежду.
— Надя, — сказал он, — я объявил план сегодня. Заводы, сталь, новые дороги — все это спасет страну, выведет ее на новый уровень развития. НЭП мы сворачиваем, чтобы собрать зерно, заработать валюту, построить машины, заводы, подготовить квалифицированные кадры.
Василий поднял голову, его голос был полным любопытства.
— Папа, — сказал он, — ты строишь заводы? Я тоже хочу увидеть! И Яков… он приедет? Я хочу, чтобы мы все были вместе.
Сергей улыбнулся, слова сына были как луч света. Он вспомнил Якова, в последнее время их отношения стали немного налаживаться и иногда говорили по телефону.
— Вася, — сказал он, — да, я строю заводы, конечно ты их увидишь, я покажу тебе. А Яков, он приедет, я обещаю.
Надежда сидела улыбаясь, ее глаза лучились счастьем.
Ночью Сергей не мог уснуть. Утром он решил лично съездить и посмотреть, как живет деревня. Вместе с охраной и местными секретарями он прибыл в деревню под Рязанью, где крестьяне собрались у сельсовета — низкого деревянного здания с покосившейся крышей.
Деревня, раскинувшаяся среди полей, была как картина из прошлого: избы с соломенными крышами, дети в лаптях, коровы, мычащие у плетней. Но в воздухе висело напряжение, как перед грозой. Крестьяне — мужчины в рубахах, женщины в платках, старики с вилами — стояли полукругом, их лица были хмурыми, глаза полны гнева и страха. Сворачивание НЭПа дошло до деревни: слухи о закрытии рынков, изъятии зерна и колхозах будоражили умы. Старик с бородой, с руками, загрубевшими от работы, шагнул вперед, его голос дрожал от ярости.
— Товарищ Сталин, — сказал он, тыча пальцем, — НЭП давал нам хлеб. Мы пахали, сеяли, продавали излишки. Теперь ты забираешь зерно, закрываешь лавки, гонишь в колхозы! Это кабала! Мои сыновья голодают, корову зарезали, чтобы вам не отдать. Как нам жить?
Сергей посмотрел на него, его сердце сжалось. Он видел в глазах старика не только гнев, но и страх за детей, за землю, за жизнь. Он шагнул ближе, его голос был спокойным, но твердым.
— Товарищ, — сказал он, — НЭП дал вам рынок на время, но не дал тракторов, не дал электричества. Без заводов, без стали мы останемся слабыми, и капиталисты раздавят нас. Тогда вам будет уже не до хлеба, нас тут всех перебьют. Зерно нам нужно, чтобы купить машины, наладить технологии, построить заводы, города, гидроэлектростанции, дороги. И я обещаю: колхозы — это не кабала. Мы не заберем ваш хлеб, мы поделимся. Партия с вами и все, что она делает, она делает ради вас.
Молодая женщина, с платком, сползшим на плечи, выступила вперед, ее глаза блестели от слез.
— Товарищ Сталин, — сказала она, ее голос дрожал, — ты говоришь о тракторах, но если у нас не будет хлеба, мы не доживем до ваших машин! НЭП давал нам муку, масло, а теперь — везде карточки? Вчера в соседней деревне забрали зерно, люди бунтовали, их всех увели. Мой сын, Петя, ему три года, кашляет, а лекарств нет и хлеба не будет. Что нам делать?
Сергей почувствовал, как боль сжимает грудь. Он вспомнил Светлану, ее рыжие кудри, ее смех. Он посмотрел на женщину, его голос стал мягче.
— Сестра, — сказал он, — я слышу тебя. Твой Петя не будет голодать. Мы откроем столовые, больницы. Зерно пойдет на экспорт, но мы не заберем все, мы дадим вам хлеб, лекарства. Колхозы — это не кабала, это сила общины, всего коллектива. Вместе вы будете сеять больше, получать тракторы, машины. Я сам из простых людей, я знаю вашу жизнь.
Толпа зашепталась, некоторые лица смягчились, но старик с вилами покачал головой.
— Слова хорошие, — сказал он, — но зерно забираете вы, а тракторы — где? Вчера в соседней деревне комиссары забрали половину амбара, люди плакали. Колхозы — это как барщина, как при царе. Мы вам не верим.
Сергей шагнул еще ближе, его глаза встретились с глазами старика. Он видел в них не только гнев, но и усталость, накопленную годами труда.
— Товарищ, — сказал он, — я не царь. Я знаю, что НЭП дал вам вольницу, но он был временным шагом, он не помог бы нам преодолеть отставание от капиталистов. Без заводов, без техники, электричества мы останемся в прошлом. Мир меняется быстрыми темпами, мы должны принимать изменения. Колхозы — это не барщина, это ваш выбор. Мы пришлем специалистов, технику, покажем, как тракторы облегчат труд. Зерно заберем, но дадим вам семена, дадим машины, построим школы. Я вам обещаю: ни один ребенок не будет голодать.
Молодой парень, с вихрастыми волосами и мозолистыми руками, выступил вперед, его голос был дерзким.