— А на что бы ты пошёл, если бы кто-то… ммм… например, я — забрал у тебя Асю? Забрал и спрятал… И ты бы не мог её найти, даже подключив целую армию сыщиков. Даже если использовал бы весь арсенал своих средств. На что бы ты пошёл ради любимой?
Кир вскакивает с места и дёргается ко мне, сжав кулаки. Но замирает, так и не дойдя до цели. Конечно, это не его методы. Не станет он махать кулаками, потому что уничтожает врагов аналитическим и цепким умом, а не силой.
Я тоже этому научился… У меня были хорошие учителя, и я взял от них самое лучшее.
Игнат научил меня действовать решительно. И всегда брать то, что считаешь своим. И похер, какие будут последствия. Глядя на боксёра Рената, я приобрёл желание нарастить мышцы и приумножить физическую силу. А у Кирилла научился умению обдумывать планы, выстраивать стратегии.
Хлюпик и неудачник Ян Колесников умер четыре года назад. Теперь я другой человек. Сильный, выносливый, богатый и… беспринципный. Они меня таким сделали. И я им благодарен.
Стриптизёрша замирает в моих руках, потому что наверняка испугалась реакции своего босса на мои слова.
— Танцуй, — шепчу ей в ухо, перехватив за горло.
Она подчиняется, но делает это вяло и скованно.
Соболев берёт себя в руки и неторопливо возвращается за стол. Сев в кресло, закидывает ноги на дубовую столешницу.
— Ты не сможешь её найти, Ян, — говорит он, как мне кажется, с толикой сожаления. — Потому что Игнат этого не хочет. А когда он чего-то не хочет… В общем, ты меня понял.
— А ты? — отпихнув девчонку, подаюсь вперёд и внимательно смотрю на Соболева. — Для тебя так уж важна чужая драма, Кир? Ты же никогда не лез в подобные вопросы.
— А я буду солидарен с Игнатом, — расслабленно отвечает Кирилл.
— Почему? Какое тебе дело до Вики?
— Дело не в Вике, Ян, — он качает головой, — дело в дружбе. Игнат — мой друг. Ты — нет. Он меня не предавал. Ты — да! Так понятно?
— Вполне, — бросаю сухо, поднимаясь с дивана.
Конечно, он прав, чёрт возьми. Я их предал. Даже не планируя делиться награбленным, хотел сбежать с Викой, чтобы спасти её от нежеланного брака. И сделал бы это снова. Предал бы вновь, потому что любил эту девушку. И сейчас хочу любить только её…
— Моему предательству нет прощения, Кир, — говорю, не скрывая сарказма. — Ведь никто из вас не поступил бы так же ради любимой. Никто из вас не сделал бы ничего запредельного ради спасения дорогого человека. И Ренат не от большой любви к Вике поджёг тот дом, использовав пожар в качестве ширмы для её побега. И не от любви к ней сказал мне, что Вика вошла в этот дом. Отправил меня на верную гибель, точно зная, что её там нет…
— И Ренат отплатил за свой поступок сполна, — обрывает меня Кирилл. — Отсидел три года за это.
— А я три года был в аду, думая, что моя девушка погибла из-за меня! — повышаю голос, и он тут же превращается в хрип.
Запах гари, дым, вонь обожжённой кожи вновь фантомно заполняют ноздри. Сгибаюсь пополам, зайдясь в приступе кашля. Твою мать… Только не сейчас!
— Ты в норме?
Соболев тут же оказывается рядом. Протянув руку, хочет сжать моё плечо, но в последний момент, словно передумав, отступает на шаг назад.
— Да, в норме, — отвечаю, натужно дыша. С жадностью глотаю воздух и проталкиваю его в лёгкие.
Прошло четыре года, а мне всё ещё нечем дышать, когда возвращаются воспоминания о том пожаре. Наверное, сейчас это единственное моё слабое место. Меня можно напугать лишь огнём, как бы глупо это ни звучало…
Прохожу к двери и распахиваю её. Киваю стриптизёрше, чтобы оставила нас наедине с Соболевым. Та поспешно удаляется.
Закрыв дверь, смотрю на друга, а он выжидающе смотрит на меня.
— Ты же деловой человек, Кир. И у всего есть цена. Просто назови свою. Сколько ты хочешь?
— За то, чтобы сдать тебе Вику? — уточняет он с ухмылкой.
— Да. Я заберу её, и мы уедем. Не будем мозолить глаза всем вам. Будем считаться погибшими, если угодно. Назови цену, Кир!
Поцокав языком, он качает головой и говорит, слегка растягивая слова:
— Знаешь, что меня действительно интересует?.. Как? Как ты поднялся? Откуда у тебя деньги, Ян?
— Это слишком длинная история.
Кир бросает взгляд на часы.
— Я не тороплюсь. И хочу послушать эту историю, — проходит мимо меня к двери и добавляет, обернувшись: — Не здесь. Через дорогу есть приличный ресторан.
Понятно — хочет переместиться на нейтральную территорию. Соболев не любит вторжений, а я буквально вторгся в его святая святых.
Странно, что он вообще готов общаться со мной…
Выхожу за ним следом, и мы спускаемся на первый этаж. За последние полчаса народу значительно прибавилось. Гости — в основном, толстосумы — восседают на удобных диванах, лицезрея девиц, танцующих для них.