— Тебе прислали еще что-то и ты расстроилась еще больше? — продолжала бабушка, как ни в чем не бывало, а я непонимающе уставилась на нее.
— Какая разница, что мне прислали? Бабушка, ты не слышишь что ли? Кутая, который родился и вырос в нашем районе жестоко убили! Очнитесь вы все наконец! — крикнула я и Садиш с мамой вздрогнули от моего тона. — У людей нет никаких причин принижать, ненавидеть, не замечать кого-то из нас! Прямо сейчас вы спокойно доедите свой ужин, а потом пойдете собираться к завтрашним похоронам. От имени Кочовалы я всех уведомила, чтобы завтра явились все до одного. Пока мы не начнем всех принимать, кто собирается под крышей нашего дома, которая носит имя Чукур, не начнем всех любить и уважать, поток смертей не закончится. Кутай стал таким, потому что ему элементарно работу здесь не давали, соседи даже не могли открыть поганый свой рот и поздороваться! Я внучка и дочь этого дома, этой семьи, которая возглавляет могущественный район и меня многому научил мой дядя, — я посмотрела на Ямача. — Помнишь, как Джеласун переметнулся на сторону Вартолу, а ты пошел к его матери, узнал все ли у нее хорошо и заставил народ помогать ей? И я поступлю также. Именно из-за чукуровцев собственная мать Кутая отказалась от него, что не приемлемо. Вы как хотите, но мне и кусок в горло не полезет.
Я попыталась встать, но покачнулась и дядя подхватил меня за плечо, помогая дойти до спальни. По дороге он шептал успокаивающие слова, а я сходила с ума. Дядя занес меня в комнату, посадив на край кровати и сел рядом со мной.
— Спокойно, Караджа. Вдох-выход, — я последовала его словам и стала делать успокаивающие вдохи. — Слишком впечатлительная ты у нас в последнее время стала. Держи, — он протянул мне стакан воды и я сделала несколько глотков, зажимая стакан в руке. — Выговорись и станет легче. Парни сказали, кто это был?
— Нет, лишь заметили постороннюю удаляющуюся машину, но номера не запомнили, — врала я, но так нужно было. — Какие же мы гадкие! Любим только себя и заботимся лишь о себе. Мне от себя самой противно! Нас уважают, ценят, способны жизнь за нас отдать, а мы воспринимаем, как должное. Обращаем лишь на свое горе, даже не зная, возможно у кого-то неизлечимо болеет дочь или вчера умер сын.
— Не знал, что когда-нибудь скажу это, но я горжусь тобой, Караджа, — он притянул меня за шею, прижимая к своей груди, пока я стеклянными глазами пялилась в стену, не веря в происходящее. Жалко, Кутая. — Даже твоя бабушка и мать не способны понять этого, к сожалению. Мы на самом деле такие и нет нам прощения… Вот поэтому я и говорил тебе сегодня, что мы одна команда. Я спасаю Чукур своим способом, а ты можешь другим и тогда мы добьемся невероятных успехов! Ты верно поступила, приказав разослать приглашения. Я завтра постараюсь прийти к этому времени, но поручаю тебе донести посыл до окружающих. Я верю в тебя!
Как бы мне приятно было слышать эти слова при другой обстановке. Слишком много вокруг нас смертей, слишком. Такое ощущение, что на нас лежит проклятие, которое невозможно уничтожить, пока весь род не только Кочовалы, но и всех, кто живет в Чукуре — не вымрет. Страшно? Уже нет! Я переросла, пережила, стала выше страха.
— Мне нужно побыть одной. Оставь меня, дядя.
Оставив поцелуй у меня на виске, он ушел, закрыв за собой дверь. Тем временем, я дождалась, когда его шаги стихнут и набрала Йылмазу. Когда он поднял трубку, то я безэмоционально произнесла:
— Выведи эту тупорылую курицу наружу или клянусь, возьму сейчас автомат и прикончу твоего братца вместе с ней. Я предоставила выбор, Йылмаз, — рядом с ним послышался приглушенный смех Акифа и они хлопнули ладонями. — Прежде чем начнете отпускать шуточки в мою сторону, спешу вам сообщить, что прострелила сегодня яйца одному мужику за подобное, так что не советую.
— Все сделаю в лучшем виде, — серьезно ответил Йылмаз. — Откуда узнала?
— Бабушка пытается меня настроить против него, думая, что мне мозгов не хватит понять. Делай, Йылмаз. У меня отвратительное настроение.
— Давай я приеду и ты сможешь выговориться. Что-то серьезное случилось?
— Пока нет, но скоро начнется. Просто следи за состоянием твоего братца и вовремя подливай успокоительное. Спокойной ночи.
Сбросив вызов, я поставила стакан на тумбочку и прямо в куртке улеглась на постель. Господи, дай мне сил! Откуда я могла знать, что Акын был влюблен в девушку? Возможно, любовь детства, судя по его поведению. Как бы там не было, но я рада, что девочку увезли подальше. Мой брат монстр и он мог уничтожить в один день и ту невинную девушку. Кутай лишь хотел найти себя в этом мире и у него не было иного пути, как присоединится к Акыну, который в итоге его и уничтожил. Я винила себя в этом. Именно из-за меня его убил Акын.
В итоге я погрузилась в спокойный, без всяких кошмаров сон впервые за столько месяцев с мыслью, что наступил час расплаты. Завтра тяжелый, динамичный и красочный день, который запомнят многие.
Глава 32
Я в очередной раз проснулась раньше всех, выйдя через черный вход и встретила Дуйгу, которая держала биту и большой черный мешок. Поздоровавшись, мы пошли дальше окольными путями, чтобы не попадаться на глаза. Не доходя до ворот, мы остановились, опустив тяжелый мешок на землю и развязывая.
— Кто подкидывает? — спросила Дуйгу.
— Кто спросил, тот и подкидывает. Я слишком зла, поэтому именно я закину каждую голову. Надеюсь, что наша Рапунцель впечатлительная дама.
Забрав биту, я дождалась, когда Дуйгу подкинет и забила первый гол. А мне даже это нравится.
— Начало положено, Дуйгу. Поехали.
Забивая один за одним, я вымещала накопленный негатив. Весь ее газон в итоге будет забит. В общей сложности во дворе оказалось около тридцати голов. Дуйгу вовремя вспомнила, когда дядя Салих был в статусе врага и когда он играл в футбол, ему в место мяча закинули отрубленную окровавленную голову человека, который на него работал. К сожалению, ее голову я еще не отрубила, но господин Вели нашел отличного мастера, который в точности сделал муляж ее головы, не забыв обильно полить красной краской. Выглядела она устрашающе. Мы с Дуйгу посмотрели на наши старания и она поспешила завязать мешок, но выпрямившись застыла, смотря мне за спину.
— Чего вы здесь забыли? — прозвучал мужской голос.
Я же резко обернулась, стукнув его по голове битой и он не выдержав крепкого удара упал на асфальт. На лбу высветилась шишка.
— Упс — я такая неуклюжая, — распиналась я перед отключенным мужчиной. — Нам пора убираться. Не прощаюсь, красавчик — зайду на чаек, как-нибудь.
Проводив Дуйгу до дома, я дошла до своего и преодолев ворота, встретила выходящего отца, который выгнул бровь, приметив меня:
— Караджа, ты чего с битой с утра пораньше ходишь?
— Я в бейсбол играла, — как ни в чем не бывало, произнесла я, закинув биту на плечо. — Вы же пар выпускаете на стадионе мяч гоняя, а я предложила Дуйгу в бейсбол поиграть, но не рассчитала и разбила какому-то мужчине нос, но все в порядке. Я попросила прощения и пообещала зайти как-нибудь на чаек с тортиком.
Отец пощупал меня по лбу, но убедившись, что температуры нет выхватил у меня мешок и открыв увидел бейсбольные мячи. Достав один, он поднес на уровне моих глаз, уточняя:
— Это кровь?
— Говорю же, что случайно разбила мужчине нос. Клянусь, с этого дня постараюсь найти новые увлечения. Видимо, бейсбол не мое. Как я понимаю сегодня мне тоже нельзя в институт?
— Проведем сегодня похороны, а завтра поедешь. Не замечал прежде за тобой тягу к знаниям.
Если всем, кажется, что самый опасный из Кочовалы — Ямач, то глубоко ошибаются. Джумали не может усмирить свой гнев и тут же нападает на врага, шумно, жестко, тем самым заранее проигрывая. Дядя Ямач слишком любит играть с добычей, устраивает показательные выступления, эффектные и порой ненужные, поэтому конец всегда печальный. Дядя же Салих умеет перевоплощаться, вселяться буквально в тело врага, рассуждая как он, живя, но как Ямач не продумывает все до мельчайшей подробности и привык действовать в одиночку. Мой отец совершенно другой. Стоит кому-либо вывести Селима Кочовалы и не пройдет суток, как человек умрет и его тело испарится в воздухе. Тело того, кто выстрелил в меня три года назад до сих пор никто не нашел.