Едва Николай добежал до лесу, где в кустах спрятались остальные разведчики с радистом, как стрельба оборвалась. Он несколько мгновений никак не мог заставить себя посмотреть назад. Наконец опустился наземь и взглянул туда.
Петр Банных стоял у каменной стены, широко расставив ноги и держа у пояса сжатые кулаки. Справа и слева на него надвигалось человек десять. Когда им осталось до Пети полшага, он чуть дернул руками в стороны и прижал кулаки к груди.
Разведчики сразу не сообразили, что он делает, и никто не отвернулся. Они видели, как двоекратный взрыв расшвырял накинувшуюся на Банных толпу. Рука Николая потянулась к лицу, но пальцы не потерли лоб по привычке, а легли на глаза.
Когда он открыл их, у изгороди скучились немцы. Потом они стали расходиться, унося своих убитых и раненых.
Там, где только что стоял Петя, в лучах солнца темнело пятно на серой стене, да над ним на голой ветке ясеня качалась шапка-ушанка.
— Бисовы диты! — не выдержал Перепелица и взвел затвор.
— Отставить! — прохрипел Николай, подымаясь.
Автоматчики вслед за ним сняли свои шапки.
Глава 9
Погудина искали по радио. Соня Потапова села за самую мощную радиостанцию бригады. В штабной землянке неуютно. В широкое окно видны одни стволы деревьев. Девушка держит в руке микрофон. Охваченное наушниками лицо побледнело, под глазами синь бессонницы. Ослабевший голос настойчиво зовет:
— Вихорь! Ви-и-хорь! Я — Буря! Буря! Отвечайте.
Она переключается на прием, но в эфире — ни звука на этой волне. Слабо жужжат радиолампы. Она пробует две-три волны рядом, в уши лезет визг, тихое подвыванье. Потом снова — молчание. Включает передатчик:
— Вихорь! Ви-и-хорь! Я — Буря. Буря. Вихорь, где вы? Погудин! Погудин!
Окно перед Соней вровень с землей. Ветер кидает в него мертвые листья. Один желтый листок приклеился к стеклу и сиротливо вздрагивает черенком.
С шумом вошел полковник. На сумрачном, гладко выбритом лице — свежий порез от лезвия бритвы. Он кутается в шинель, накинутую на плечи.
— Ну как, товарищ сержант?
Девушка встала, не поднимая ресниц:
— Не отвечает.
— Сидите. Продолжайте.
Она опустилась к аппарату и еще ниже наклонила голову, продолжая поиски.
Комбриг нетерпеливо ходит по землянке, каждый раз резко поворачиваясь. «Вот тебе и вихорь» — думает он.
Данные, сообщенные Погудиным из тыла немцев, чрезвычайно ценны. Но расплатиться за эти сведения таким офицером, как Погудин, слишком дорогая цена. Правда, командир бригады за двое суток с тех пор, как авиаразведка сообщила, что в за́мке расположились немецкие войска, уже начинал смиряться с мыслью о гибели разведки. Но какая-то искорка надежды все еще теплилась в нем, и он все время думал об этом, чем бы ни занимался. А дел было хоть отбавляй: через две недели танки должны отправиться в прорыв, рейд предстоял серьезный.
— Вы б отдохнули, Соня. — Полковник внимательно посмотрел на измученную радистку, которая продолжала монотонно взывать в эфир. — Никто вас не подменял? Идите к себе в машину.
— Нет. Разрешите еще?
— Дальше искать по радио безнадежно. Кончайте, — приказал полковник. — Очевидно рация у Погудина повреждена.
Девушка сняла обруч с наушниками и быстро обернулась к нему. В ее воспаленных глазах было столько решимости продолжать позывы, что комбриг сразу изменил свое приказание.
— Ну, хорошо, хорошо, еще немного можно, — успокоил он ее и подумал: «Откуда такое упрямство в девчонке? Третьи сутки не отходит от рации».
Помолчав, полковник спросил:
— Вы кем были до армии?
— Студенткой.
— Студентка? Какого же вуза?
— Уральский индустриальный.
— А, уральский. Вы хорошо Погудина знаете?
— Нет, видела его всего два-три раза. Он молчаливый, сдержанный, о себе не любит говорить.
— Да, за ним есть этот недостаток: вот уже третий день ничего о себе не сообщает, — пробовал шутить полковник.
Соня не ответила и снова надела наушники. Полковник сел рядом. Он припоминал все детали из рассказа санитара, который в очередь с другими автоматчиками дежурил на «НП» артиллеристов. Дядя Ваня видел в стереотрубу, как семь человек пробежало по крыше за́мка.
Полковник перебирал в памяти: «Бежали, торопясь. Значит это было уже тогда, когда нижние этажи занял противник… Бежали, не отстреливаясь… А как? Сразу на край, или метались из стороны в сторону?» Подумав о такой важной детали, полковник взял телефонную трубку и приказал вызвать санитара Новикова. Ему хотелось убедиться, что Погудин без препятствий ушел из за́мка.