Писатель наблюдателен, прозорлив, и способен с дотошностью расписать все грани мира: от грубой материи до самой утонченной фибры в душе... Но сам при этом теряется в догадках - как и почему все происходит?
Психолог не стремится играть на арфе, устроенной в душе пациента, он мыслит как наладчик, прикидывая в уме, насколько велики повреждения и какие инструменты следует применить...
Вот в этом и все дело. Диане всегда было важно понять, что это за инструменты. И как настраивать то превосходное в каждом человеке, что, увы, разлаживается быстрее любой скрипки или фортепиано... Разлаживается под давлением жизни - в ущерб самой жизни... Какие ключики, для каких скважин, что и где повернуть, натянуть, чтобы снова полилась волшебная мелодия...
Люди всегда занимали особое место в ее жизни.
Что бы ей не поручали, она всегда спрашивала, не для чего, а для кого. И, зная, кому именно предназначаются ее старания, усиливала их с заметным азартом.
Психология, как наука, интересовала ее с ранних лет. К моменту поступления в университет, вопроса о выборе профессии уже не стояло. Она «дышала» психологией, как художник дышит холстами, скульптор - формами, композитор - нотами...
Если бывают психологи от рождения, Диану вполне можно причислить к их числу.
Еще с песочницы во дворе, с детских яслей - без конца с кем-то знакомясь, за кем-то наблюдая. В школе - решая конфликты между подругами. Постоянно кого-то выслушивая и успокаивая.
Обучаясь в университете, она уже работала при кафедре, принимала участие во всех исследовательских экспериментах, в каких только представлялась возможность. Создавала собственные. Писала научные доклады и статьи.
Она могла остаться преподавать, но это было бы слишком просто.
Ее задача - помощь людям. И чем большему количеству она сумеет помочь - тем лучше.
Возможно, именно поэтому в тридцать лет Диана все еще не стремилась обзавестись собственной семьей.
Ей казалось нечестным жить только для нескольких людей, для узкого круга избранных, кому посвящались бы вся забота и внимание.
Ей хотелось жить для всех. Быть нужной и полезной.
Меж тем лето далеко позади, уличные кафе свернулись, и Диана с удовольствием посещала маленькие кафетерии в лабиринтах старых домов.
Она просидела около часа в одном из них, позавтракав отменными домашними оладьями.
За соседними столиками народу было не так уж много.
Двое мужчин обсуждали дела - долго, путано.
Кто-то приходил, быстро ел и сразу же уходил. Дольше всех просидели в кафе мужчина с девочкой лет двенадцати. Диана догадалась, что это родной отец девочки, который живет отдельно, но периодически старается видеть дочь.
Они только перекинулись несколькими фразами, оба сидели с опущенными плечами, почти не двигаясь, не зная, как разрешить неловкий момент. Видно было, что девочка обижена на отца. Ее не интересовала еда, она почти ни к чему не притронулась, только молча посасывала сок из трубочки, водя глазами по мозаике на полу.
Им бы лучше сходить в кино, подумала Диана невольно. Именно в кино, - ни в цирк, ни в музей, ни куда-то там еще. Кафе не способно их примирить. Каждый сидит в своих тяжелых мыслях, отгородившись столом, и боится поднять глаза на другого.
Но вот яркий, запоминающийся фильм - конечно же, комедия! - заметно бы повлиял на их эмоции. Смех и впечатления снимают напряжение, оставляют место для обсуждений, образуется хоть какой-то диалог.
Возможно для того и нужны комедии, для того и существуют кинотеатры - чтобы люди участвовали в общей психологической разрядке, в одних и тех же «приключениях». И - да! - восстанавливали диалог.
Девочка стремиться показать, что уже не маленькая, что все понимает в жизни взрослых, хоть это далеко не так. Специально ставит барьеры для отца, заставляя его мучится. А видя его муки, считает, что он того заслуживает, и становится еще более замкнутой.
В действительности, ей хочется, чтобы ничто не мешало им любить друг друга. Но это, в ее понимании, возможно лишь тогда, когда все станет на свои места, когда он признает, что был неправ, и отмучается положенное.
Она бы вообще не пошла с ним на встречу, но ей хочется его видеть, она скучает по нему, а еще ей важно видеть эти его страдания. Ведь так, ошибочно полагает она, есть шанс, что он эти муки не вынесет, вернется назад...
Но чем больше она будет понимать, что это не так, тем сильнее будет ожесточаться против отца. Вскоре она не пожелает его видеть совсем.
На мужчине повиснет страшное бремя.
Она будет ненавидеть, он - болеть.