- Никого ты не объедаешь, еды предостаточно.
Девушка взяла предложенную тарелку, но при этом отчаянно мотала головой:
- Моя проблема - неуемный, страшный аппетит! Как одержимость! Мой предыдущий психолог говорил, что я пытаюсь себя таким образом убить. Наесться до смерти... Еще один утверждал, что, наоборот, таково мое моральное утешение - заедаю горечь обид.
- Ну, культ еды - это не новость, - сказала Диана, осторожно откусив свой сендвич и подавая тем самым пример для Оксаны. Девушка принялась отщипывать от своего крошечные частички, не больше ноготка и, ложа в рот, очень медленно жевала.
- Во-первых, инстинкт выживания, что само собой разумеется, однако доведенный до маниакальной зависимости, - продолжала Диана. - Все начинается в детстве. Чуть что не так, успокоение приходит сперва в виде соски, потом в виде мороженного, конфет и булок, дальше следует прямая зависимость от вкусов. Покой появляется только если рот наполнен, когда есть чувство насыщения, уверенности и контроля. Сюда же относится пристрастие к спиртному и сигаретам - это грубая форма соски. Во-вторых, праздники. Чего стоят праздники! Непременно море еды. Плох тот хозяин, у которого не ломится стол. О чем говорят за теми же столами? Про еду! Даже здесь, посмотри, без угощений не обошлось. Блюдомания - не просто зависимость, это самая сильная из религий. Нет, пожалуй, это выше всех религий.
- А бабушки, вы забыли про бабушек, - подхватила Оксана. - С их пирогами, холодцами, котлетами!
- Калорий много не бывает? - смеялась Диана.
- Да они просто психопаты! - вскричала девушка. - Майонезные салаты, голубцы в сметане, тушенки и рулеты... И ты понимаешь, что эту дрянь ни за что на свете нельзя пускать внутрь, но как извращенец - давишься слюной при одном упоминании, грезишь, мучаешься, накидываешься! Все болезни на свете в той проклятой тарелке, в том куске, которому по праву встать поперек горла и не двигаться, - будь ты умнее дикой собаки. Но попробуй перебори внушение! Чертово внушение! Как можно не думать о лоснящихся жирных блинах, если они одновременно вызывают отвращение и голод? Я свирепею от этого! Свирепею! Меня убивают эти два противоречивых чувства! Это болезнь! Доктор, я неизлечимо больна! - с театральным пафосом восклицала девушка. - Меня нужно связать - и колоть антидепрессанты!
- И так же связать пол мира? - заключила Диана с прискорбием. - Не-а, антидепрессантов не хватит. Но это действительно болезнь - что есть, то есть. Ученые буквально недавно доказали, что тот же фактор, что отвечает за чувство кайфа у героинщика, отвечает и за удовольствие от еды.
- Правда? Я всегда это знала. Удовольствие, которое убивает...
- Но ты же говорила, что ешь мало, - заметила Диана.
Оксана со вздохом поглядела в тарелку, теребя ногтем выглядывающий из сендвича листок салата с тонкой полоской сыра. Прядь волос небрежно свисала вниз, выпав из своего привычного места за ухом, и частично закрывала ее лицо. Но Диана и так прекрасно знала, с каким выражением отвечает ее пациентка.
- Я пытаюсь. Периодами не ем вообще. Но потом только хуже. Пускаюсь во все тяжкие... Ненавижу это все!
- Больного легче убить, чем лечить? - пошутила Диана в ее же манере.
- Да уж... только дело не в еде, сами знаете...
- Проснись ты завтра со внешностью Меган Фокс, ты снова нашла бы чем заморочиться, и как можно больше от этого страдать, я права? Подавай мужа-красавца, да не просто, а знатного принца! А потом детей, да таких, чтоб никаких хлопот.
- Вот-вот, - прыснула Оксана, - жизнь - боль!
- А как тебе эти дети? - Диана доела, поставила пустую тарелку на соседний стул и вытерла руки бумажной салфеткой. - Они разделяют твое мнение, как ты думаешь?
- Я не могу думать за них, и тем более знать их мнение, - пробормотала Оксана, все так же кроша свой сэндвич, словно издеваясь над ним.
- Это был риторический вопрос.
- Просто им каждый день внушают, что нужно держаться. Только на этом внушении они и живут. Разве нет?
Диана откинулась на спинку стула.
- Вот поэтому я привела тебя сюда. Чтобы ты увидела, что это не так. Пообщайся с кем-то из них. Ты сразу все поймешь. Они страдают, да. И уверены, что ты счастливейший человек, потому что можешь позволить себе любое движение. Они, к тому же, если ты еще не поняла, в большинстве своем сироты. А у тебя есть мать, которая души в тебе не чает. Ты для этих детей - образец счастья. Но они не презирают то, что имеют, вот что интересно. Просто знают, что их жизнь отличается от большинства. Все это - очевидные вещи, все ясно и так, без слов. Ты можешь похудеть, а они никогда не смогут бегать.
- Жизнь несправедлива, - тихо проронила девушка.
- Все относительно, справедливость тоже, - продолжала Диана. - Не плохо сразу родиться с золотой ложкой во рту, с идеальной внешностью, с массой талантов, быть при этом душкой и очаровашкой, чтобы все тебя любили и весь мир у твоих ног... Но о чем мы говорим? Не тема, а бесконечный тупик. Видишь этих ребят? - Женщина кивнула в угол спортзала, где собралось человек десять молодых людей, и казалось, каждый был занят важным делом, но в то же время они постоянно вели оживленные беседы то друг с другом, то с детьми, смеялись и шутили, накладывали для кого-то еду в тарелку, доставали висящие под потолком шары и дарили всем желающим. - Я не перестаю ими восхищаться! Их судьбы разнятся, среди них есть выходцы как из бедных семей, так из вполне обеспеченных. Они используют собственные средства, собственный транспорт. В волонтеры попадают разными дорогами, каждая отдельная история по-своему увлекательна. Но все они получают самое чистое удовольствие из всех существующих, и это вовсе не чувство превосходства над кем-то, уверяю тебя. Это понимание того, что собравшись вместе, люди могут что-то изменить в этом - как ты говоришь - несправедливом мире. Просто прийти и сделать так, чтобы кто-то сегодня не страдал.