- То-то все искрит... Мне бы просто до душа доползти.
- Ты как? Все хорошо.
- В целом, да, - вяло моргнула Диана.
- Ну тогда больше не делай такой бяки своему другу, который, зная о твоих странных ночных похождениях, старается весь день дозвониться, а ему выносят мозг попсовой песенкой «абонент недоступен».
- Извини, я была на турнире для детей-инвалидов, его наконец провели... я просто не хотела, чтобы меня дергали...
- Странная закономерность: если кто-то не желает, чтобы его дергали, дергаться начинают, как правило, другие люди. Ладно, рассказывай, как день прошел, хотя я кажется и так вижу. - Он затрясся в беззвучном смехе. - Надеюсь, сеанс экзорцизма проводить не придется? А то я не умею.
- Да нет, обычный день, - расправила плечи Диана, - просто какой-то длинный и...
- Невыспанный, - закончил вместо нее Степан.
- Я наверное заслужила маленький выходной...
- Вашу бы скромность да разделить между всеми нуждающимися, - продолжал шутить Степа. - Дома не была, не пыталась предложить своим полтергейстам услуги психолога, поговорить по душам, высказать наболевшее?
- Я планировала, честно, - она села на пол, поджав под себя ноги, облокотилась на край стола и подперла ладонью щеку. - Но до этого пункта еще не дошла.
- Зато я отлично вижу, до какого пункта ты дошла, - покачал головой Степа. - Смотри, еще диванное привыкание начнется. И что, в офисе ничего нигде не копошится, не бьет чашки, не гремит цепями?
- Нет, - она на всякий случай осмотрелась, щуря глаза сквозь рассеянный свет. - Здесь спокойно.
- Ты кому-то говорила о том, что творится дома?
- Нет. А ты?
- Я же обещал с коллегами обсудить.
- И что же говорят по этому поводу твои коллеги? - поинтересовалась Диана.
- А знаешь, они верят, - он удивленно мотнул головой. - Ну, не то чтобы в призраков, но в некие энергии. Алексей, довольно серьезный молодой человек, например, утверждает, что жил одно время с родителями в старом доме, где творилось что-то невообразимое по ночам. На чердаке чудились посторонние звуки, шаги, беседы каких-то людей. А там не просто чердак, как в обычных домах, а мансарда, когда-то ее сдавали в наем. Дом к настоящему моменту снесли, а то бы я заставил его мне показать, не сомневайся! Сам говорит, что вряд ли переступил бы его порог. Он тогда лежал в своей кровати и сжимался в комок от ужаса, но не решался никому рассказывать об услышанном, чтобы его не сочли за двинутого.
- Да что ты? - выдохнула она.
- Ага. Ну а потом, годы спустя, они как-то заговорили про этот дом, и выяснилось, что таинственные ночные звуки слышала вся семья без исключения. Представляешь? И каждый боялся о том говорить. Вот и понимай, как хочешь. Массовый глюк? - Его лицо, до этого изображавшее почти комичное удивление, стало печальным. - И я тут еще кое-что вспомнил...
- Что? - Диана подалась вперед от нетерпения. Слишком хорошо она знала Степу, и сразу поняла, что речь идет про что-то очень личное.
Степан почесал затылок.
- Моя мама когда-то рассказывала крайне странную историю...
Его глаза какое-то время скользили по пространству где-то над компьютером и он не смотрел в монитор. Диана ждала, пока он соберется с мыслями.
- В общем... у моей матери брат в Афганистане погиб. И она по этому поводу имеет стремную семейную историю в загашнике. Не для чужих ушей, ясное дело, и не так уж часто она об этом вспоминает, но если напомнить, сразу за сердце хватается... Как-то поздно вечером, когда она гостила у своей приболевшей матери, в доме, где она росла вместе с братом, когда время потянулось ближе к полуночи и она все никак не могла уснуть, ворочаясь от бессонницы в своей постели, внезапно услышала знакомый звук с улицы. Дело в том, что это частный дом, со своим двориком и все такое. А ее брат, еще с детства, когда приходил домой, имел привычку с размаху хлопать калиткой. Так никто не делал, только он. И вот среди ночи с улицы доносится отчетливый звук брякнувшей металлической калитки. Она вскочила, сердце ее так и оборвалось от секундной радости, что это брат вернулся. Что война, быть может, закончилась, или его комиссовали, или просто отпустили домой на пару дней... Она к окну - на него поглядеть, а там - никого. Пустой двор. И тут ей так страшно стало, говорит, волосы торчком встали. Она сразу же все и поняла в тот миг. Поняла, что брата убили... Побежала в комнату к матери, вскочила к ней в кровать... Комната моей бабули располагалась с другой стороны дома, она не слышала, как гремела калитка, но тоже не могла уснуть. И тут они обе стали прислушиваться. Сразу же зазвенела цепь, к которой был прикован сторожевой пес у дома, как если бы псина вышел из конуры к кому-то на встречу, к кому-то своему... Они обмерли и перестали дышать. Бабуля, бледная и почти уже немая от волнения, попросила мою мать еще раз выглянуть в окно, а вдруг он и правда там. Но мать была так напугана, что не смогла этого сделать. Не известно как и почему, но они обе понимали, что никого там нет, по крайней мере - живого. И в то же время слышали шаги. Неспешные шаги, как если бы кто-то обходил дом по кругу. Последней точкой накала послужил резкий звук, донесшийся с веранды через весь дом - кто-то дернул ручку входной двери, пробуя ее открыть. Они тогда вообще чуть замертво не упали, мать не прекращает креститься, если вспоминает ту ночь, удивляется, что не поседела. Они ревели белугой, прижавшись друг к другу, до утра так и не сомкнули глаз. А через сутки пришла телеграмма, что брат моей матери подорвался. Именно в ту ночь... Мать убеждена, как и бабка, что он тогда прощаться к ним приходил.