Его раздражение передалось и мне... а я так хотела веселиться... Мне было жаль его, но я так устала от его ревности и злобы... Когда мы наконец добрались до банкетного зала, мы уже не разговаривали друг с другом... Конечно, я надеялась, что это пройдет, ведь это обычное дело, мы были друзьями, а у молодых людей вспышки гаснут быстро.
За столиком он конечно же сидел возле меня. Потом начались танцы...
Я очень много танцевала, практически не садилась за столик, едва успевала подбежать за бокалом и осушить его, задыхаясь от жажды и радости. Парни приглашали меня снова и снова... Счастливая, я кружилась среди танцпола, смеясь и кокетничая, забыв про весь остальной мир, находясь в центре внимания и получая от этого невероятное удовольствие. Я отдалась своему празднику, я ведь так ждала его... Это было так естественно... Я видела его глаза, они горели черным пламенем, прожигали меня насквозь... И потом я просто перестала смотреть в его сторону, потому что этот взгляд убивал меня...
Я не помню, когда успела заметить, что его нигде нет. Ни за столиком, ни в зале... Может отошел куда-то... Может с кем-то беседует... Я же ему не сиделка, в конце концов, и не няня...
Поэтому я до сих пор не знаю, как и когда он успел уйти...
Она замолчала, пересиливая спазм, больно сковавший диафрагму, и затем продолжила:.
- Было очень поздно, если не сказать - рано, когда я пришла домой... Точнее, когда меня привел домой школьный ухажер... Я нигде не видела Сергея, и даже радовалась этому, потому что никто не мешал мне веселиться, целоваться... быть пьяной и заслуженно счастливой! Первые дни лета, ароматы цветов, такой головокружительный рассвет... Вся прелесть романтики... А то, что Сергей ушел домой, обидевшись, что я не сижу возле него пень пнем весь вечер, это только к лучшему. Хоть в такой момент оставил меня в покое, может что-то дошло до него по-человечески, может, наконец, самому осточертело постоянно меня ревновать...
Откуда мне было знать, что на уме у этого мальчишки?
Еще при подходе к дому, мой парень заметил какую-то суету у подъезда. Несколько соседей стояли у двери, сами двери были распахнуты настежь, даже запасную открыли... Я удивилась, что могло поисходить в такое время в нашем подъезде?.. Но в ту же секунду увидела карету скорой помощи и поняла, что очевидно с кем-то произошло несчастье... Подкатила еще одна машина, мрачная, темно-зеленая, очень странного вида... И тут... С ужасающим прозрением до меня дошел смысл происходящего...
Странный звук, что я слышала, оказался приглушенным воем... Это был самый натуральный вой, его нельзя было ни с чем спутать, и я запомнила этот жуткий звук навсегда... Это была мать... исступленно бьющаяся мать над телом своего ребенка... И я уже знала, знала откуда он доносится...
Я побежала туда, всех распихивая, молясь всеми молитвами, чтобы это было неправдой... только не это!.. Но когда я вбежала в их квартиру, я увидела распростертое тело на полу... Его только-только достали из ванной... Его нарядный костюм весь промок и на нем алели следы крови... Каким же бледным мне показалось его гордое лицо... этот упрямый, заостренный профиль... словно гипсовый...
Я упала как подкошенная, стеная и закрывая лицо руками... Я слышала вой его матери в собственной голове, и мне показалось, что он разорвет меня изнутри... что время теперь остановится... навеки остановится в той страшной минуте... Что это никогда не прекратится...
Кто-то поднял меня за плечи... Это был мой папа. Он обнял меня, чтобы я не рухнула снова и помог мне выйти оттуда... Рыдания давили меня так, что я находилась на грани обморока. Папа повел меня на улицу... И тогда я увидела, как Сергея выносят на носилках... Как его погружают в ту странную, холодного вида машину... и увозят... увозят навсегда... и теперь его больше не будет... никогда...
Подбородок Дианы задрожал и крупные слезы потекли по лицу. Превозмогая боль в голосе, она с трудом могла говорить.
- Он не будет сидеть в окне, дожидаясь меня... не будет караулить, ревновать... устраивать мне сцены... Красивый молодой парень... в красивом костюме... который так мечтал пойти со мной на бал, но не смог танцевать...
Его мать увезли вместе с ним. Вой прекратился... но только не в моей голове... не в моей душе... Это живет во мне по сей день...