- Степа, но у тебя же работа, - принялась она искать отговорки.
- Точно, - прыснул он. - Была, есть, и будет, - и никуда не денется, окаянная! Спроси, когда я в последний раз занимался чем-то, что не связано с психологией? Ну, кроме наших с тобой онлайн посиделок, темы которых я вряд ли назвал бы отвлеченными от работы, хотя идея принять кота за призрака меня несказанно порадовала, такого я больше нигде не услышу! Но, боюсь, мне нужна какая-то особая встряска, пока самому не начали мерещиться злые духи, или пока не взбрендило что-нибудь совсем лихое, типа побежать голым по ночной Вене, дуя в свисток и напевая леди Гагу. Спаси меня от этого, а то, ей-богу, я за себя не ручаюсь! Мне нужно, чтобы кто-то сводил меня в театр, или напоил, или вымотал окончательно своими печальными душевными историями. Мне нужно любое безумство, не выходящее за рамки нормы, хотя я не откажусь и от тех, что выходят. Так что, давай, мне нужен соучастник!
- Голым по Вене, ты серьезно? - она покачала головой. - Я думала, новые коллеги постоят за тебя, если возникнет острая необходимость выпустить пар. Могу ли я быть твоим соучастником? Не знаю, что сказать.
- Если не знаешь, что сказать, говори «Да»! А я возьму ответственность за это на себя. Главное, не допусти, чтобы австрийцы вскакивали среди ночи в холодном поту от проделок твоего знакомого чокнутого доктора.
Она признательно улыбнулась, глядя в монитор.
- Спасибо, Степа...
- За что?
- За то, что ты есть...
Он шутовски поклонился, подражая конферансье, резко взмахнув волосами:
- Ну, этого сколько угодно!
-Глава 31
Две недели спустя
Диана и профессор Кащенко стояли у окна его кабинета в психиатрической больнице.
Сквозь открытые жалюзи они наблюдали за внутренним двориком.
Там находился небольшой сад, расположенный так, что его хорошо было видно с верхних этажей. Между остриженным голым кустарником и пустующими клумбами, на вымощенных аллейках желтели где-негде одинокие скамейки.
На одной из них сидела Оксана, понурив голову и зарывшись в свой пуховик. Рядом с ней в инвалидном кресле сидел Ярослав и что-то уже целый час рассказывал ей.
- Мне кажется, он тут прописался, - взволнованно пробормотала Диана, скрестив на груди руки.
- Ох, перестань, - отозвался профессор. Сегодня поверх кашемирового костюма-тройки на нем был белый халат, что очень импонировало его ученой внешности. - Я не вижу угрозы в их общении. Он хорошо на нее влияет. Сама посмотри. Все, - решительно заявил он, направляясь к своему столу, - хватит глазеть!
Диана покачала головой.
- У них, бесспорно, много общего, но она все еще не пришла в себя. И... я понятия не имею, что он там болтает!
Профессор уселся за большой полированный стол из красного дерева, смахнув с его поверхности невидимые пылинки.
- Уж кому бы еще с ней болтать, если не ему. Хватит, говорю, Диана, уходи оттуда!
Диана чуть помедлила, но все же послушалась его, подошла и села напротив. Он начал улыбаться, глядя на нее. Эта улыбка отражалась в тонких стеклах его очков, мягко затерявшись в складках острой белой бородки. Положив локти на стол, профессор перебирал часики на золотой цепочке, - он любил вертеть их в руках при решении непростых задач.
- Знаешь, что это? - спросил он и сразу ответил: - Подарок моего отчима. Это все, что он сберег за время войны, они были ему особенно дороги. Он потерял всю семью, знакомых, близких. Ходил голодный, ободранный, колел от холода, но часы сберег. Когда он мне их подарил, они шли безупречно. Но потом, когда отчима не стало, что-то случилось с ними, и никто теперь не может их починить. Да это и неважно. Их ценность в другом, и она несоизмерима для меня. Если бы не мой отчим - сильный, умный, очень наблюдательный от природы и удивительно добрый дядька - я бы не стал тем, кто я есть. Почти уверен в этом. Он подарил мне не только эти часики, но и целую связку ключей от дверей мудрости. Пояснил вещи, которые не поддаются объяснению. Все что во мне сформировалось, все, что я есть и каким меня знают - его заслуга. Поэтому в нужный момент одна только память о нем дает мне важные подсказки. Мне приятно помнить этого человека, все - от самой мелкой черточки лица до тембра голоса. Но кроме него, в моей жизни было множество людей и событий крайне неприятных, о которых я не хочу вспоминать, поэтому не храню ничего, что с ними связано. - Он пристально поглядел на нее поверх очков. - Все проще, чем кажется. Что помогает развиваться и жить - храним и лелеем, что сказывается пагубно - сжигаем в печи равнодушия. Сначала это сложно, но в таких делах учишься быстро.
Говоря это, профессор напоминал ей доктора Айболита из детского мультфильма, и Диана улыбнулась ему.