- Конечно, но я же сказала, потрясение слишком велико. Заклинание только с третьего раза подействовало, - тихо произнесла Лея, платком стирая влагу с щеки подруги, - Лучше ей пока Айрана не видеть, потому что я не знаю, чем закончится их встреча для её психики.
Я задумчиво кивнул, полностью соглашаясь с сестрой и рассматривая кольцо, которое я уже и не ожидал увидеть на пальце девушки.
- Она его не сняла?
- Нет. Мне кажется, именно за него она и держится, - ответила сестра, прекрасно меня поняв, - Кольцо ей дарил Айран, и я чувствовала, каким счастливым он тогда был, да и она вернулась сияющей с той прогулки.
- Надеюсь, всё будет хорошо, - я направился к двери и, уже практически покинув комнату, с сомнением спросил:
- Ты думаешь, она простит этого балбеса? – я оглянулся на Лейлу. Девушка задумчиво смотрела на спящую подругу.
- Она слишком его любит. Вопрос не в том, простит ли она его, - покачала головой сестра, - Раз так держится за кольцо, уже простила. Вопрос в том, даст ли она ему второй шанс.
Я кивнул, пожелал мирной ночи Лейле и вышел из комнаты, тяжело вздохнув. Судя по возне на этаже аристократии и возмущенным крикам, в лабораторию я попаду едва ли на рассвете. Что-то мне подсказывало, сейчас придется общаться с мужем леди Биелы, которую я со злости приказал вышвырнуть в одном халате.
Глава 14
Я пятый день не покидала комнату, сделав себя вполне добровольной затворницей. Мои выходы можно было посчитать по пальцам, да и те были глубоким вечером, кода практически весь дом уже спал.
Когда только проснулась после усыпляющего заклинания Лейлы, первым желанием было разреветься вновь. Лей, которая была в комнате и ждала моего пробуждения, с трудом удалось привести меня в чувства. Что-то мне подсказывает, даже не обошлось без магии. Девушка дожидалась моего пробуждения сидя рядом с кроваткой Алаэя, который о чем-то болтал сам с собой на своем детском языке. Подруга, едва заметив, что я способна мыслить здраво, вышла из комнаты, облегченно мне улыбнувшись. Я даже кивнуть в ответ не смогла, внутри были лишь пустота и холод. С содроганием я ждала, когда она вернется. Я боялась, что она вернется не одна, а с Айраном, но обошлось. Лейла всего лишь принесла завтрак и заставила меня всё съесть. Она ничего не говорила, молчала о том, что было после того, как она меня усыпила. Принцесса просто сидела рядом, попивая чай. Возможно, спроси я хоть что-то, она бы рассказала, но мне ни до чего не было дела. Хотелось просто зарыться в одеяло и снова уснуть, чтобы картинка вчерашнего вечера хоть ненадолго пропала из головы.
Я, покончив с яичницей и ломтиками жаренного мяса, потянулась к чашке с чаем, в который раз с сомнением осматривая собственные руки, на которых не оказалось ни ссадин, ни синяков. Только тогда Лейла заговорила.
- Я всё убрала.
Я лишь кивнула.
- На мне успокаивающее заклинание? – спросила я, чтобы снова не сидеть в тишине. Возможно, если мы будем разговаривать, мысли тоже разбегутся.
- Да, - кивнула девушка, - Прости, но так нужно.
- Хорошо. Спасибо тебе, - я минуту подумала, - Вам. Рэйкар уже ушел в лабораторию? – я рассеяно вертела в руках чашку с чаем.
- Ушел ещё на рассвете, сразу, как только разобрался с леди Биелой.
- Леди Биелой? А что случилось? – я поставила чашку, боясь расплескать чай, так как руки до сих пор тряслись. Видимо, даже успокаивающее заклинание не в силах справиться.
- Не важно. Самое главное, что её выслали и запретили появляться в столице и возле королевской семьи ещё тридцать лет, - Лейла усмехнулась, - А я вдогонку всё-таки кинула ей весьма неприятные заклятия. Наелась?
- Да, спасибо, - я чуть помялась, посмотрела на веселого брата, но все же спросила то, что так меня волновало, даже не смотря на всё, что произошло вчера, - Что с… его младшим высочеством? – имя принца произносить было просто больно.
Лейла с жалостью посмотрела на меня, но промолчала. Я тоже не стала настаивать, вдруг она просто думает, что мне сказать. Комната снова погрузилась в тишину, разговор не клеился. Лейла задумчиво смотрела то на меня, то в окно, я же взяла в руки небольшую чайную ложку и принялась её рассматривать. Срочно требовалось чем-то себя занять, потому что думать, - думать хоть о чем-то, - стало практически невыносимо.