- Я знаю, о чем ты думаешь. Мы найдем выход, малышка, - Айран обнял меня ещё крепче, прижимая к себе. Я расслабленно откинулась ему на грудь.
- Никакие артефакты не смогут так продлить жизнь, - произнесла я с болью, отчетливо осознавая, что уйду куда раньше него. Даже внуков своих не увижу, учитывая взросление эхаров.
Пару минут мы стояли в тишине. Не знаю, о чем думал Айран, но я чувствовала, что он огорчен и ему тоже больно. Наверное, люди мудро сделали, когда запретили контакты с другими расами, ведь они все –долгоживущие. Для них одна наша жизнь – ничто. Ведь королю сейчас, насколько я знаю, больше восьмидесяти, а выглядит он максимум на сорок человеческих лет. На душе стало горько. Уже через десять лет я стану выглядеть куда хуже. Останется ли Айран со мной? Он ведь будет выглядеть таким же молодым юношей, а я уже скорее сойду за его старшую сестру, чем за жену.
Айран, всё так же обнимавший меня, тяжело вздохнул.
- Не думай об этом. Не сможем мы, сможет богиня.
Я с удивлением посмотрела на задумчивого Айрана. Он, поймав мой взгляд, чему-то кивнул.
- Богиня помогла матери стать эхаркой.
- Но разве это не душа покойной королевы сделала её такой?
- Души всегда перерождались и будут перерождаться, но ведь раса ребенка зависит от расы родителей. Родители моей матери – люди. Вполне возможно…. – Айран снова задумался, выпустил меня из объятий и, поцеловав в губы, вдруг покинул комнаты.
Я с удивлением смотрела на закрывшуюся за любимым дверь и пыталась понять, чего же хочет Айран, который вдруг сменил грусть на решительность и надежду. Собственно, вариант напрашивался лишь один – Айран хочет попросить богиню сделать из меня эхарку. Я крепко схватилась за бортики манежа. Возможно ли… Я и эхарка. Я перестану быть человеком и смогу остаться с Айраном до самого конца. Увижу своих детей и внуков совсем взрослыми. Стоит ли оно того? Определенно, и, если богиня согласится, если она дозволит…. Мирита практически не общалась с людьми, даже её храмы давно стали скорее местом общего сбора, чем поклонения. Она не слышала, или не желала слышать наших молитв. Немногочисленные оставшиеся священники говорили, что богиня недовольна нами, потому и отказала в покровительстве. А я человек. Она может отказать Айрану, наверняка откажет.
У меня подкосились ноги, я опустилась в одно из кресел, откинувшись на спинку. Это был выход, действительно выход. Многие аристократы были недовольны тем, что Айран выбрал меня. И пусть и королева, и король меня поддерживали, я чувствовала себя лишней. Я человек, не эхарка, как все вокруг. Но...но если…. И думать не буду. Подожду возвращения Айрана.
Айран
- Ты понимаешь, что ты хочешь сделать? – строго спросила мама, с укором смотря на меня. – У неё спросить сначала не думал? Вдруг она откажется?
- Мам…
- Айран, ты думаешь, я была рада проснуться однажды утром и понять, что меняюсь?
- Ты тогда ещё не любила отца, - возразил я.
- В любом случае, на ритуал нужно её согласие. Это раз. И я не знаю, что с ней будет. Это два. – мама была зла. Очень зла. – Ты готов рискнуть её жизнью?
Я сжал кулаки. Мама права, никто и никогда не пытался провести такой ритуал. Никто не знает, удастся ли и что вообще будет потом с Айлин. И да, рисковать её жизнью я не готов. Но Лина….
- Я спрошу её, и, если она согласится, то я хочу провести ритуал сразу после свадьбы Рэйкара, - я твердо смотрел матери в глаза, молясь, чтобы она согласилась и поговорила с Миритой.
- Она и так согласна, - тихий, мелодичный голос раздался прямо за моей спиной, и я резко обернулся. – У малышки занятные мысли и решительная воля. Она мне по душе, - с удовлетворением произнесла невысокая женщина, одетая в легкое зеленое платье с перевитой лентами волосами, убранными в косу.
- Богиня, - я преклонил колено перед женщиной, без ошибки поняв, кто передо мной.
- Мирита, она же может погибнуть, - мама обошла меня и встала напротив богини, которая ей всегда благоволила. Собственно, мама единственная, кому богиня откликается всегда, как своей главной жрице. Этот статус мама получила, когда мне было пятнадцать лет. Старая жрица, которая жила в главном храме города, скончалась и, волей богини, её место заняла королева, на плечи которой и легли теперь заботы о верующих и вопросах религии.
- Не погибнет, Таня, я не собираюсь терять такого человека. Среди людей осталось так мало хорошего, - со вздохом произнесла женщина. Я по-прежнему стоял коленопреклонённым, но грех жаловаться.