Я невидящим взглядом смотрел на то место, где только что стояла богиня, пытаясь понять, чего она от меня хотела, ведь браслеты и так соединены. Рэйкар постарался на славу, однако богиня хотела чего-то ещё.
Нужно соображать быстрее.
Соединить браслеты. Соединить. Но они и так едины. Что же…. Сделать из них коридор для обмена силой? Можно попробовать.
Я сосредоточился на артефактах, со всё возрастающим ужасом понимая, что, если прерву сейчас поток энергии, Айлин умрет сразу через несколько минут после этого. Создавать коридор нужно было быстро и максимально точно. Черт! Почему всё это происходит именно с нами?!
Я наметил путь работы и резко прервал поток силы, тут же принявшись за браслеты, которые начали стремительно холодеть.
Сюда нить, так, тут поток, тут узор. Вот так. Еще немного. Оставалась всего несколько мгновений, когда я наконец-то закончил. Поток энергии тут же начал уходить к Айлин в куда большем количестве. Я даже вздрогнул от неприятных ощущений. Из меня будто кровь вытягивали через поры. Медленно и весьма мерзко. Но на это мне было плевать. Браслеты начали нагреваться, а потом Айлин, получив необходимую энергию, сделала первый вздох, и я нежно поцеловал её пальцы. Никогда не думал, что буду когда-нибудь так рад, что кто-то дышит. Просто дышит. Живет.
Дни полетели за днями. Как Мирита и говорила, еду для меня оставляли у дверей. Я отпускал ручку малышки и, забрав поднос, возвращался к её кровати, глотая еду и даже не чувствуя вкуса. Айлин всё также лежала в кровати и не приходила в себя. Моя малышка, и до этого отличающая неплохой фигурой, сейчас исхудала практически до скелета. Как я понимал, организм затрачивал все ресурсы для перестройки, что, естественно, отражалось внешне. Проснувшись на третье утро, я обнаружил, что пальцы в моих руках стали тоньше и длиннее, скулы девушки немного заострились, а рыжие волосы стали отливать красным пламенем костра. Для меня было непривычно видеть её такой, практически эхаркой. Главное, чтобы она не пожалела потом обо всем этом.
Энергия стала уходить в куда меньшем объеме, но на пятый день у Айлин начался жар. Девушка тяжело дышала и крутилась на кровати, чуть не запутавшись в длинном ритуальном алом платье. Плюнув на всё, ближе к обеду я развязал платье на ней, давая коже остыть, набрал в ванной чашу с водой и попытался хоть как-то облегчить её муки.
Жар спал лишь к ночи. Именно тогда Айлин и открыла глаза в первый раз.
Я как раз мочил платок в воде и хотел положить девушке на лоб, когда она со стоном открыла глаза. Платок выпал у меня из рук, а сердце забилось в разы чаще, когда я увидел, что Айлин наконец-то пришла в себя.
- Больно, - я едва разобрал тихий шепот.
Глаза девушки были едва открыты, пальцы в моих руках дрожали, губы шептали что-то ещё, но я не мог разобрать.
- Айлин, малышка, - я дрожащими пальцами провел по теплой щеке, стирая соленые дорожки, которые оставили слезы. Её слезы.
- Ты…плачешь, - так же тихо. Я рассеяно стер влажную дорожку с собственной щеки. Я плачу?
- Рад, что ты очнулась, - я попытался улыбнуться, а Айлин прикрыла глаза.
- Больно. Всё…болит….
- Всё будет хорошо, скоро всё закончится, - я лихорадочно гладил огненные волосы и крепко сжимал в ладони дрожащие пальцы девушки.
- Я умру? Что-то, - девушка закашлялась, и я наконец-то додумался подать ей воды, - пошло не так?
- Всё будет хорошо, - как можно увереннее произнес я, поправляя локоны девушки. – Просто всё займет чуть больше времени, чем мы думали, но раз ты проснулась, то всё будет хорошо.
- Хорошо, - Айлин слабо улыбнулась, но тут же скривилась. – Больно, - слабый шепот.
- Сейчас попробую добавить энергии, - я увеличил поток практически вдвое, стараясь не скривиться от неприятных ощущений. Ради неё я готов вытерпеть даже пытки. Девушка облегченно вздохнула.
– Легче?
- Намного, спасибо.
Айлин закрыла глаза и, кажется, снова уснула.
Ещё два дня я провел в этой комнате, словно в беспамятстве. Айлин больше не просыпалась, но жар спал, что не могло меня не радовать.
Айлин
Болело всё. От кончиков пальцев на ногах до макушки. Казалось, меня разрезали на части, а потом снова сшили воедино. Сознание и мысли путались. Я словно плыла в чем-то темном и вязком, и лишь иногда что-то светлое всплывало в этом омуте. Ещё было холодно. Очень. Некоторое время мне вообще казалось, что я не дышала. Вечность или мгновение, не знаю, а потом стало душно, жарко. Солнечные вспышки стали частыми, но такими горячими, обжигающими…болезненными до ужаса. Я не кричала лишь потому, что перехватывало горло от ужаса и боли.