— Да, — подтвердила Аня. Она чувствовала себя круглой дурой, идиоткой, шлюхой, потаскухой, грязной дрянью. Что он с ней делает? Зачем?
— И как ты о ней думала? — продолжил мучать ее Камиль.
— Я хотела, я…
— Чего ты хотела?
— Я хотела, чтобы ты разделся, хотела сжать твои ягодицы пальцами, целовать их, лизать, трогать и наслаждаться этим! — выпалила Аня и храбро посмотрела своему мучителю в глаза. — Я хотела стянуть с тебя брюки и упиваться тобой, отдаться тебе! Да, я этого хотела!
Камиль молча смотрел на ее дрожащее лицо. Взгляд его был холоден и строг.
— А вот это уже неправильно, — произнес Камиль угрожающе спокойным голосом. — Хм… Возможно, мне придется ускорить развитие событий. Да, определенно придется…
Лазурные блики, отбрасываемые аквариумом, блуждали по его лицу, наделяя его сверхъестественной красотой. Камиль, казалось, о чем-то размышлял, слегка склонив голову набок. Аня, будто загипнотизированная, не могла отвести от него взгляд и с ужасом думала о том, что означают эти таинственные слова — «ускорить развитие событий».
— Да... — прервал тишину Камиль. — Да, так и поступим. Но для начала нужно более подробно обсудить правила. Приготовься слушать внимательно, моя милая.
Камиль пронзил ее своими глазами, в которых будто кипела черная смола, и продолжил:
— Первое: тебе нельзя покидать дом. Выходить на улицу ты можешь только с моего разрешения. Второе: вон там, — Камиль махнул рукой в сторону прикроватной тумбочки, — ты найдешь ноутбук с доступом в интернет, но связываться со своими друзьями, знакомыми или родственниками тебе нельзя. Если ты это сделаешь — я узнаю. Третье: в мой дом время от времени будут заходить слуги, чтобы проводить уборку, но я запрещаю тебе с ними разговаривать. Четвертое: иногда я буду уезжать по делам. Не думай, что я не узнаю, чем ты занималась в мое отсутствие. Каждый раз, когда я буду возвращаться, ты должна ждать меня возле двери. Пятое: чтобы поесть, тебе придется готовить самостоятельно. Шестое: если я у себя наверху, в доме должна быть идеальная тишина. И седьмое: за любое неповиновение моей воле, невыполнение моих приказов, игнорирование моих требований ты будешь наказана. Никаких исключений. Все ясно?
— Да, — кивнула Аня. — Я все поняла, Камиль.
— Это еще не все правила, — сказал он. — Постепенно ты будешь узнавать новые. Имей в виду: если я тебе что-то приказал и не отменил своего приказа, ты должна выполнять его на постоянной основе. Ты понимаешь, что это значит?
— Да, я…
— Если я прикажу тебе лежать на ковре в гостиной и уеду, ты должна там лежать до тех пор, пока я не вернусь и не разрешу тебе подняться. Час, два или день — ты должна будешь там лежать. Если я запрещу тебе разговаривать и не разрешу разговаривать вновь, ты должна непрерывно молчать даже тогда, когда меня нет дома. Мои приказы постоянны и беспрекословны, их отменить могу только я. Ты понимаешь это?
— Да, — испуганно ответила Аня. — Я это понимаю.
— Если я прикажу тебе ходить на коленях и уеду по делам — что ты будешь делать?
— Ходить на коленях и ждать, пока ты не приедешь и не разрешишь мне снова подняться.
— Если я прикажу тебе ходить с открытым ртом — что ты будешь делать?
— Буду все время ходить так, как ты велел, и не пойду спать, чтобы он сам собой не закрылся.
— Если я лягу в кровать, прикажу тебе лизать мои яйца и засну — что ты будешь делать?
— Я… я буду их лизать, пока ты не проснешься и не прикажешь остановиться, — прошептала Аня сдавленным голосом.
— Я в тебе не ошибся, — кивнул головой Камиль. — Ты действительно умная девочка. Теперь последнее: никакой лжи. Ты должна всегда говорить мне правду. И не просто правду, а всю правду. Ты чувствуешь разницу между этими понятиями?
— Да, Камиль.
— Ты в этом уверена?
Аня посмотрела ему в глаза.
— Я должна была тебе сразу рассказать не только о том, что я вчера чувствовала в гостиной, но и о том, что думала о твоей… о твоих ягодицах. Я должна говорить всю правду, а не часть ее, чтобы не искажать картину в целом. Да, Камиль, я это поняла. Но…
— Что — «но»? — холодно поинтересовался Камиль.
— Прости, но есть ли что-нибудь, о чем я могу не рассказывать? — запинаясь, пробормотала Аня.
— Нет, — отрезал Камиль. — О чем бы я тебя ни спросил, ты должна говорить правду. Но я понимаю, о чем ты. Девочка моя, не только ты обладаешь интеллектом, я весьма умный мужчина. Я не буду спрашивать тебя о том, что сочту чересчур личным. Но если я спрашиваю — ты должна отвечать всю правду несмотря ни на что. Понятно?
— Да, Камиль. Я все поняла.
— Превосходно. А сейчас...
Он поднялся с кровати и подошел к большому окну. Некоторое время он смотрел сквозь него, снова погрузившись в свои мысли, но затем плотно задернул шторы. Спальня погрузилась в полумрак, освещаемый лишь бликами аквариума. Камиль вышел на центр комнаты, указал пальцем на место перед собой и сказал: