Но самое главное таилось под плотными красными боксерами, облегающими роскошные бедра. Из-под ткани выпирало то, чего просто не могло быть, то, что заставляло воспламениться ее и так возбужденную фантазию. Трусы были готовы порваться от мощи того, что они тщетно пытались скрыть. От того, что окончательно и бесповоротно утверждало мужской идеал первобытного самца. Идеал Камиля.
Аня почувствовала, как ее клитор стал горячим и влажным. Она была готова наброситься на боксеры и разорвать их от переполняющего ее возбуждения. Но она не смела проявлять инициативу. Она — никто, а он — все.
«Я — твой закон».
Камиль аккуратно сжал ее волосы и притянул к себе. Ее лица коснулась ткань боксеров, ставшая горячей от жара, что скрывался под ней. Затем он сильно прижал ее к трусам и принялся будто бы втирать их в ее лицо, грациозно двигая тазом. Она чувствовала, как красный каменный рельеф обжигал ей кожу, как он загибал ей нос, упирался ей в глаза. У нее задрожали коленки, и на этот раз отнюдь не из-за усталости. Она превратилась в сгусток похоти и сейчас совсем об этом не жалела.
— Ты хочешь меня, крошка? — дьявольски хрипло спросил Камиль, отняв ее лицо от боксеров. — Хочешь меня?
— Да, — ответила Аня, глядя ему в глаза.
— Хочешь, детка, чтобы я тебя трахнул?
— Да, Камиль.
— Чтобы я отымел тебя, как последнюю шлюху?
— Да, — прошептала Аня.
— Чтобы я драл тебя сутки напролет? Этого хочешь?
— Да! — ответила она, не сумев сдержать стон.
Камиль едва заметно улыбнулся. Он стал медленно стягивать с себя боксеры и Аня уже не старалась сдерживать стоны, они исходили из ее уст невольно. Внизу живота у нее уже было море влаги, ее тело сводила судорога страсти. Когда боксеры соскользнули окончательно, Аню по лицу ударило то, что было под ними скрыто...
Глаза ее расширились от увиденного зрелища.
Его член был просто титанических размеров. Он был похож на колонну древнегреческого храма, твердый, округлый, большой и великолепный. На колоссальном стволе, беря начало от гладко побритого паха, струилась одна мощная вена, крайняя плоть обрамляла сладкую, нежную, блестящую головку, на конце которой уже успела выступить капелька прозрачной смазки. Член был без единого изъяна, идеально круглый в диаметре, безупречно ровный. А исполинские, огромные яйца, располагавшиеся в идеально выбритой мошонке, набухли от скопившегося в них семени.
Член Камиля практически полностью свел Аню с ума. Все больше и больше события начинали походить на сон, на какую-то безумную фантазию. В природе просто не могло быть таких мужчин. Просто физически не могло их быть…
И тем не менее вот он, Камиль, возвышающийся над ней, подобно богу, вот его мускулистое тело, вот его гигантский член, упирающийся ей в лицо…
«Если это и сон, то пусть он продлится, как можно дольше», — подумала Аня.
Камиль провел пальцами по ее щеке и тихо спросил:
— Тебе нравится мой член?
— Да, Камиль, очень… — взволнованно и возбужденно зашептала Аня.
— Видела ли ты когда-нибудь такой член, милая? Видела?
— Нет, Камиль, я никогда не видела ничего подобного...
— Опиши его, крошка. Скажи мне, каким ты его видишь.
— Он… — Камиль стал водить головкой члена по ее лбу. — Он прекрасен. Он… — Головка коснулась ее глаз. — Он огромен. Громаден. Он ровный, округлый, гигантский… — Головка заскользила по ее щеке. — Он идеален, как и ты сам...
— Теперь ты еще сильнее хочешь его отсосать?
— Да, Камиль…
— Насколько сильно?
— Очень сильно.
— Тебе стыдно?
— Я…
— Я спрашиваю: тебе стыдно или нет?
— Нет. — Аня жалобно посмотрела ему в глаза. — Нет, мне больше не стыдно.
— Ты смущена?
— Нет, Камиль...
— Чего ты хочешь, солнышко? Чего ты сейчас хочешь?
— Хочу... коснуться губами головки и...
— Говори проще. — Камиль шлепнул ей членом по лицу.
— Я хочу… принять его в рот...
— Еще проще. — Камиль ударил уже сильнее.
— Я хочу тебе… тебе...
— Я. — Он ударил членом по щеке. — Спрашиваю. — Шлепок по носу. — Чего. — По подбородку. — Ты. — По лбу. — Хочешь. — Сильный удар головкой по губам.
— Хочу отсосать тебе! — громко сказала Аня. — Хочу сосать, пока ты не кончишь, хочу сосать, сосать, сосать!
— Вот так, — сказал Камиль и несколько раз ласково хлопнул стволом по ее левой скуле. — Совсем другое дело. Теперь ответь мне, моя хорошая, ты в школе была прилежной ученицей?