И тут произошло чудо.
Камиль издал свой первый стон.
Несмотря на чудовищную усталость и изможденность, несмотря на мокрые щеки и нехватку кислорода, все ее тело пробрала сладкая, вожделенная дрожь. Ее коленки еще сильнее задрожали, клитор стал еще горячее, еще влажнее, а Камиль не останавливался ни на секунду, он трахал ее, рычал, стонал, трахал, рычал и снова стонал, сладко, хрипло, властно, мощно, божественно стонал...
Вскоре он перешел на сатанинский темп, толчки стали подобны удару кувалды, он задрожал, зарычал еще яростнее, застонал еще громче, и вот он совершил несколько сокрушительных толчков, остановился, бесконечно больно сжал ей волосы, выгнул свое тело, подобно божеству, и издал самый желанный, самый сладкий на свете стон и…
— Глотай! — заревел он. — Глотай!
Мощная струя семени начала волнами изливаться ей в горло. С каждой волной Камиль издавал терпкий, хриплый стон, а она глотала и глотала эту солоноватую жидкость, с каждым глотком становившуюся все слаще и слаще… Спермы было настолько много, что она не успевала ее проглатывать и часть семени с брызгами просачивалась у нее изо рта. Но она не останавливалась и продолжала послушно принимать в себя блаженный напиток, которым он ее щедро одаривал…
— Хорошо, — произнес Камиль, тяжело дышащий и весь вспотевший. Аквариумные блики блуждали по его мокрому, мускулистому телу, по его спутанным волосам, по его удовлетворенным черным глазам. — Для первого раза сойдет.
Он стал размазывать членом остатки спермы по ее лицу. Она вся была в семени. Оно было у нее на глазах, на щеках, на губах, на подбородке, стекало по шее на грудь…
— Будем считать это наказанием за твое вчерашнее непослушание.
Камиль немного поводил крайней плотью члена, выдавливая последние капельки спермы ей на губы. Аня послушно их облизала.
— Ты усвоила урок, моя милая?
— Да, Камиль.
— Умница.
Он встал на колени и поцеловал ее.
Этот сладко-соленый поцелуй длился вечность.
ГЛАВА 7. Три цепочки
Аня не смогла бы сказать, когда этот странный, но прекрасный поцелуй разорвался. Она устала, была измучена, в голове все смешалось, но тем не менее в какой-то момент губы Камиля мягко отстранились. Аня разомкнула веки и встретилась взглядом со своим богом. Он смотрел на нее не мигая, но дикий, безумный, страстный зверь ушел. Аня заметила, что глаза Камиля как будто смотрели на нее с теплотой и благодарностью. Это было невероятно, но это было так.
Не говоря ни слова, Камиль поднялся с колен, затем аккуратно приподнял Аню за плечи и поставил ее на ноги. Он еще долго смотрел ей в глаза, и этот взгляд согревал и возвращал ее к жизни. Она будто оказалась в теплой хижине с пылающим камином посреди лютого зимнего леса, по которому она до этого блуждала целую вечность.
— Устала? — спросил Камиль тихо.
— Да, — так же тихо ответила ему Аня.
Нижняя губа Камиля едва заметно дрогнула.
— Если ты хочешь уйти, то ты можешь это сделать.
— Ты же сказал, что нельзя…
— А еще я сказал, что могу устанавливать новые правила. И я тебе даю возможность уйти.
Аня была крайне удивлена. Но не предложением, а выражением лица Камиля. Его слегка приподнятые домиком брови, его чуть приоткрытый рот, умеренно блуждающий взгляд... Это было какое-то детское выражение, так характерное для мужчин в любом возрасте. Она не раз замечала, как даже на самом холодном, безучастном мужском лице нет-нет да и возникнет подобная эмоция.
Она вспомнила, как когда-то давно, еще будучи школьницей, она сидела на травке возле школьного стадиона и читала книгу. Кажется, это был сборник стихотворений Блока «Снежная маска». На стадионе мальчишки играли в футбол. И вот внезапно ей в коленку прилетел мяч. Было так больно, что слезы тут же навернулись сами собой. К ней подбежал один из ребят, который тут же начал ей говорить, что это вышло случайно, что они не хотели, и что вообще для чтения книг существует библиотека. Он был испуган, растерян и боялся последствий. Такое детское выражение лица, выражение страха и стыда…
И Камиль на нее смотрел именно так.
Аня растерялась. Ее сердце кружилось в бурном шторме. С одной стороны, то, что произошло сейчас, было жестоко, она никогда не испытывала на себе такую бешеную, беспощадную мужскую страсть. С другой стороны, где-то в глубине души она осознавала, что ей это… понравилось. Это было свирепо, больно, унизительно, но, пусть и неприятно это признавать, это было прекрасно. Она никогда не думала, что от такого безжалостного орального секса девушка может испытать оргазм. И тем не менее — она его испытала. Впервые за бесконечно долгое время она ощутила себя живой. Есть что-то необъяснимо великолепное в том, чтобы отдаться мужчине целиком и полностью, отдаться его власти. А Камиль был тем, кто гораздо выше любой власти. Он — ее закон.