Но ей было сказано одеться. К тому же Аня уже давно ходит нагишом, потому что с тех пор, как Камиль приказал ей сжечь платье в камине, он не говорил ей одеваться. Уж слишком насыщенными были прошедшие часы ее жизни.
— Что-нибудь легкое и весеннее, но приличное, — напомнила себе Аня слова Камиля. — Ну что же, найдем.
Аня сделала пару глубоких вдохов, а затем смело достала первый наряд. В конце концов, что это за глупости? Враждебно настроенные платья?
Детский сад.
Аня скоро поняла, что с удовольствием бы примерила абсолютно все платья из этого гардероба, но времени у нее было немного, меньше часа. К тому же Камиль уже совсем скоро выйдет из душа и, хоть он ничего на этот счет не говорил, она знала, что должна быть к этому моменту полностью готова.
Первые несколько нарядов показались Ане не слишком подходящими для приезда отца Камиля. Он, наверное, очень серьезный мужчина, а поэтому нужно было найти действительно что-то приличное, но легкое. Когда она остановилась на одном симпатичном сиреневом платьице, она вдруг поняла, что неплохо бы обзавестись нижним бельем. Оно оказалось в соседнем шкафу.
Свой образ она дополнила тонким браслетом из розового золота, который был украшен шестью небольшими бриллиантами, и изысканными туфельками на невысоком каблуке. В одном из шкафов она нашла целую коллекцию духов и косметики, а также несколько фенов и расчесок — всем этим она тут же воспользовалась, разве что решила быть без макияжа, как тогда, перед отъездом из дома.
Когда образ был полностью готов, Аня с некоторым волнением оглядела себя в зеркале. Если бы кто-то из знакомых ее сейчас увидел, подумала она, то ни за что бы ее не узнал. Да что там говорить — она сама себя с трудом узнавала. Даже в самых сладких мечтах она не видела себя такой женственной и легкой, как сейчас.
— У тебя хороший вкус, — послышался знакомый голос.
Аня обернулась и увидела Камиля, прислонившегося к косяку двери. Он был по-прежнему полностью обнаженным, но уже с поставленной прической, на правой руке висели черные брюки, белая рубашка и темно-синие боксеры, а в кулаке была сжата пара носков. На устах Камиля сияла удовлетворенная улыбка.
— Спасибо, — ответила Аня, — хотя я думаю, что тут дело не во вкусе. Любая девушка среди такой роскоши станет красивой.
— Ты ошибаешься, — покачал головой Камиль. — Вкус — это тонкое чувство гармонии. Его нужно воспитывать и огранять, он требует заботы, и для этого вовсе необязательно быть богатым. Тот, у кого есть вкус, и на тридцать долларов оденется великолепно, а тот, у кого его нет, всегда будет выглядеть обезьяной, пусть даже и в шелках.
— Тебе же не понравилось то платье, в котором я была в момент нашей встречи, помнишь? — слегка улыбнулась Аня.
— Я сомневаюсь, что оно было твоим, — усмехнулся Камиль. — Я ведь прав?
— Да, — сокрушенно призналась Аня, — я позаимствовала его у своей подруги для собеседования.
— Видишь, я все-таки прав. Я всегда прав. Подойди ко мне.
Аня подчинилась. Камиль взял в свободную от одежды руку ее ладонь и поцеловал.
— Ты очень красива, — прошептал он.
Аня не смогла сдержать веселой улыбки. Этот момент походил на сцену из какого-нибудь романа девятнадцатого века. Благоуханная дама в шикарном платье, галантный кавалер, целующий ручку…
Вот только кавалер был совершенно голый, а взгляд дамы нет-нет да и скользил по причинным местам своего благородного ухажера, столь внушительным, что удержаться от этого было практически невозможно. Настоящий сюрреализм, впрочем, как и все события последних нескольких дней.
— Скажи мне, зайка, платье ведь не слишком стесняет твои движения? — спросил Камиль, отняв губы от Аниной ладони.
— Нет, — ответила ему она, — платье очень удобное.
— Отлично. Одень меня.
Аня не позволила себе растеряться и принялась делать то, что ей было велено. Для начала она взяла носки и согнулась, чтобы надеть их на ступни Камиля. Он совсем немного приподнял правую ногу, и Аня с трудом натянула один носок — пусть платье и было комфортное, но делать это все в туфлях, пусть и на коротком каблуке, оказалось слегка неудобно. Когда она нагибалась, чтобы надеть второй носок, то едва не задела щекой член Камиля, отчего почему-то тут же покраснела.