Затем она принялась за трусы. Они легко скользили по мускулистым ногам Камиля, но в тот момент, когда их резинка была почти на уровне головки его члена, Аня почувствовала, как рука повелителя легла ей на голову. Это было очень нежное касание, его ладонь не давила и не притягивала к себе, и Аня поняла, что сейчас Камиль не хочет того, что он делал с ней утром. Она посмотрела ему в глаза и увидела в них пусть и властную, почти неуловимую, но все же ласку. Аня приблизилась к члену и мягко его поцеловала один раз, потом другой, третий, поднимаясь выше, покрывая своими поцелуями весь ствол. Член совсем немного приподнялся — Аня поняла, что этого достаточно.
Не касаясь пальцами того, что ей предстояло научиться полностью проглатывать, она все же натянула боксеры. После этого она надела на Камиля рубашку — тот лишь выставлял руки вперед для того, чтобы Аня просунула рукава, и по-прежнему молча следил за каждым ее движением. Аня же от волнения, которое только усиливалось под потоком горячего дыхания Камиля, застегивала рубашку очень неловко.
Когда же были надеты и брюки, Камиль крепко ее обнял и спросил:
— То, что я тебе приказал сейчас сделать, было для тебя унизительно?
Аня, пусть и корила сама себя за это, тонула в объятиях Камиля, а потому честно ответила:
— Нет, вовсе нет…
Камиль прислонился к ее уху и прошептал:
— Так и должно быть. Но я ведь с легкостью мог бы это сделать сам. Как ты думаешь, почему я приказал тебе одеть меня?
Любая женщина знает, что это за непередаваемое ощущение, когда мужчина что-то шепчет на ухо, сжигая своим горячим дыханием, как невыразимо возбуждающе ощущать своей щекой его щеку, мягко колющую своей легкой небритостью. А когда это делает такой мужчина, как Камиль, так это и вовсе превращается в нечто фантастическое. Аня почувствовала себя куклой, сплетенной из ниток, за которые кто-то резко потянул. Ответить что-либо разумное она сейчас просто не могла, а потому тихо сказала:
— Потому что ты этого хотел.
— Подумай еще, — хрипло попросил Камиль и поцеловал ее в шею. — Ответ лежит на поверхности.
Аня из-за поцелуев своего властителя едва могла себя контролировать, но, тем не менее, приняла отчаянную попытку подумать. Пока она примеряла платья, где был Камиль? В душе. Но потом он пришел сюда. Он не оделся, он пришел к ней в гардероб обнаженный, с одеждой на руке и ждал, стоя возле двери. Сколько он там стоял? Аня была поглощена примеркой нарядов, а потому даже не заметила его присутствия…
Как же все просто.
Каким бы не был Камиль, он прежде всего мужчина, а каждый мужчина в душе мальчик. Очень часто от женщин, живущих в браке долгие годы, можно услышать о том, что муж — это дополнительный ребенок. Неужели это действительно так? Неужели все дело во внимании, обычном женском внимании? Неужели все так просто?
Но если это так, то верно и другое — мужчина никогда не признается, что ему не хватает внимания. Он будет его хотеть, но сказать об этом всегда ниже мужского достоинства. Как же ответить так, чтобы не обидеть Камиля?
— Потому что ты — важнее всего, — едва слышно сказала Аня, пока Камиль покрывал поцелуями ее шею и плечи. — Потому что я должна была тебя ждать. Но я просто растерялась, Камиль, я еще никогда не видела такого роскошного гардероба. В твоем доме я чувствую себя нищей и бездомной…
— Ты не такая, — аккуратно прервал ее Камиль. — Не говори глупостей.
— Если ты захочешь, то я всегда буду тебя одевать, — предложила Аня.
— Что же я за мужчина, если меня все время будет одевать женщина? — спросил Камиль, с острой проницательностью поглядев Ане в глаза.
— А что же я за женщина, если для меня одежда, пусть и дорогая, важнее мужчины?
— Хотел бы напомнить, что мы с тобой не встречаемся, — хмуро сказал Камиль. — Да и к тому же, если бы я того захотел, то ты бы одевала меня постоянно просто потому, что я так приказал.
— Я помню, Камиль. И я не забыла тот урок, который ты преподал мне сегодня утром. Придумай для меня самое жестокое наказание из всех, и я охотно на него пойду только для того, чтобы доказать тебе, что ты и твои желания для меня важнее всего.
Камиль смотрел ей в глаза не мигая, и, каким бы строгим ни был его взгляд, Аня отчетливо видела в нем искорку теплоты.