— Что тебе нужно?
— Мне… Деньги. Много денег.
Повисло молчание. Аня ожидала, что отец просто бросит трубку, но спустя несколько секунд он спросил:
— Сколько?
— Двадцать тысяч долларов.
— Вот как? — хмыкнул Андрей Буланов в трубку. — И зачем это тебе такие деньги, дочь моя? Откроешь общество анонимных аутсайдеров с собой во главе?
— Нет, — сквозь зубы процедила Аня, едва сдерживая эмоции. — Мне… Мне надо открыть дело.
От ледяного смеха отца кровь Ани будто превратилась в жидкий цемент и тут же застыла.
— Брось. Я тебя очень хорошо знаю, хотя ты полагаешь иначе. И я абсолютно уверен в том, что ты мне врешь.
— Ты считаешь, что я не способна открыть собственное де..
— Именно так я и считаю, — перебил ее Буланов-старший. — А знаешь, что я еще думаю? Что деньги нужны не тебе. Не-е-ет, моя дорогая. Ты бы никогда не переступила через свою ненависть ко мне, чтобы попросить у меня денег на свои нужды. Это ведь связано с Евгением, верно?
— Да, — сдалась Аня после короткого молчания. — Да, это ему нужны деньги. И если в течение двух недель он не найдет двадцать тысяч долларов, его могут… его могут убить.
— Да ну? — равнодушно отозвался Анин отец. — Ну что же, это будет вполне логичный и закономерный конец его жалкой жизни. Не я его в это втянул. Он сам заварил эту кашу, пусть теперь сам ее и расхлебывает.
— Но он же твой сын! — воскликнула Аня в сердцах. — Чтобы там не происходило когда-то, но он же твой родной сын!
— Дочь моя, мы не в средневековье и не в итальянской мафии, чтобы так беспокоиться о родственниках, — флегматично заметил Андрей Буланов. — Родство — это всего лишь заметка в документах и не более того.
Аня беспомощно открывала и закрывала рот, будто выброшенная на берег рыба, не зная, что сказать. Она прислонилась к стенке, зажмурила глаза и дрожащим голосом сказала отцу в телефон:
— Знаешь, папа, я никогда не понимала, что в тебе нашла мама. — Аня перешла на бессильный шепот. — Ты полная ей противоположность. Мама всегда говорила о том, что семья не должна бросать своих. И кстати, если бы ты не обращался с Женей, как со скотом, то он, возможно, никогда бы не стал таким.
Андрей Буланов долго молчал. Аня слышала, как барабанной дробью отдается пульс в ее ушах. Она не верила в то, что произнесла это вслух.
— Человек в праве самостоятельно делать выбор, и Евгений его сделал, — с ядовитым спокойствием ответил Буланов-старший. — Остальные твои абсурдные слова я комментировать не собираюсь. До свидания.
Прозвучало несколько коротких гудков и связь оборвалась. Аня готова была разрыдаться. Она принялась мысленно поносить себя за то, что решилась позвонить отцу. Чего она ожидала? Что отец с годами стал добрее и мягче?
«Какая же я дура, — корила себя Аня. — Беспросветная идиотка».
С этим звонком вернулись все ужасные детские воспоминания. Как отец в наказание за то, что она принесла домой двойку, запирал ее в комнате на все выходные, как он отказывался дарить ей что-либо на день рождения, потому что она «ничем это не заслужила», как постоянно называл ее бездарной и безнадежно глупой и заявлял, что его дочь это яркое свидетельство регресса эволюции, как он выкинул на мороз щенка, которого она подобрала на улице, заявив, что еще одно животное, помимо детей, ему в доме не нужно…
«Чудовище, — подумала Аня. — У меня никогда не было отца. У меня было только чудовище, выдающее себя за него».
Аня резко мотнула головой и приказала себе не думать об отце. У нее есть проблема поважнее, ведь теперь она окончательно зашла в тупик. Денег ей взять негде, брать заем нет смысла — ни один банк не даст кредит на двадцать тысяч долларов официантке...
Хоть ты самой иди и грабь ювелирный магазин.
Она вновь включила чайник, который уже успел закипеть и остыть. Затем заварила кофе, чуть отпила и принялась размышлять, где можно взять такую сумму. Ей пришла нелепая мысль, а что если существует специальная телефонная линия доверия для тех, кому срочно нужны деньги? Вдруг там ей бы смогли подсказать, где можно их заработать? Или, быть может, существует специальный фонд богачей, которые жертвуют деньги на неудачников по жизни? Или...
И тут она усмехнулась.
Ну конечно.
Ну естественно.
«Судьба явно надо мной шутит».
Аня поставила на стол чашку и прошла в прихожую, где, порывшись в сумочке, достала небольшую визитку, врученную ей таинственным врачом на дорогой машине. Материал визитки на ощупь был очень приятным, а чернила ярко блестели и гипнотически переливались изумрудом даже в мутном свете лампочки.