Внутри было безлюдно, что в такое раннее время и неудивительно. Они сели за столик у окна, и Камиль поманил офицантку.
— Готовы сделать заказ? — спросила та сонно, с усилием подавляя зевок и натянуто улыбаясь. Аня ее очень хорошо понимала, ведь девушка наверняка дорабатывает последние часы ночной смены и очень хочет спать.
— Ну для начала меню, — сказал Камиль.
Официантка вручила им два экземпляра меню и скрылась в неизвестном направлении. Камиль тем временем внимательно изучал ассортимент, отчего его губы все больше кривились в усмешке.
— Это называется кафе? — иронично приподнял он брови. — Больше похоже на меню столовой при тракторном заводе.
Аня развела руками.
— Увы, но рядом нет ни одного Ле Пре Кателана[1].
Она изучала свой экземпляр меню для вида, ведь денег у нее по-прежнему не было, а до зарплаты ждать еще два дня. Поэтому она решила заказать воды и сделать вид, что на диете.
— М-да, — с театральной разочарованностью вздохнул Камиль и вновь позвал официантку, только что снова появившуюся на зале.
— Готовы сделать заказ? — вновь спросила девушка.
— Да, — начала Аня, — мне, пожалуйсты, воды, а то я на дие...
— Два латте, — перебил ее Камиль, — и, будьте столь любезны, побольше самого латте и поменьше воды с пеной.
Официантка недоуменно посмотрела на Камиля, будто увидела перед собой тираннозавра, но тем не менее заверила, что все будет так, как он просит, и ушла.
— Итак, charmante jeune dame[2], о чем же ты хотела со мной поговорить? — спросил Камиль, положив подбородок на ладонь. На губах его блуждала рассеянная улыбка, но гагатовые глаза в противоположность простодушному выражению лица просвечивали Аню, будто рентгеновские лучи.
— Я… — Аня сделала глубокий вдох и выдох, как делала всегда, когда волновалась, и сказала: — Да, я согласна на твое предложение. Но у меня есть условие.
— Вот как? — Глаза Камиля иронично блеснули. Аню это взбесило.
— Нет, я не назначаю себе цену, — раздраженно сказала Аня, отчего Камиль только больше улыбнулся. — Я не торгуюсь или… В общем это никак не связано с… Короче, мне нужно двадцать тысяч долларов. Причем в ближайшие две недели. И лучше как можно раньше.
Аня с опаской посмотрела на Камиля. Тот ответил ей пристальным взглядом.
— Интересно, — сказал Камиль, сощурив глаза.
Тут официантка принесла, наконец, кофе и поспешно удалилась, чтобы клиенты не припахали ее еще к чему-нибудь. Камиль не торопясь сделал глоток и облизнул пенку от латте, оставшуюся на губах. Аня поняла, что краснеет, как школьница.
— Четкое и понятное условие, — кивнул головой Камиль, насладившись реакцией Ани на его соблазнительное слизывание пенки. — Но почему именно двадцать тысяч долларов? Не девятнадцать, не двадцать пять, а двадцать?
— Потому что.. — замялась Аня. Она не собиралась рассказывать о ситуации с братом. — В общем… мне надо. Я правда не могу сказать, зачем. Ты… тебя такое условие устроит?
— Нет.
Сердце у Ани рухнуло вниз. Последняя надежда на спасение Жени только что улетучилась. Но может…
— Может, хотя бы пятнадцать? — собрав остатки самообладания спросила Аня. — Или десять? Хотя бы пять?
— Нет.
— Но…
— Ты получишь гораздо больше, чем двадцать тысяч долларов.
Аня посмотрела на Камиля, широко раскрыв глаза. Он… что? Она не ослышалась?
Однако Аня тут же залепила себе мысленную пощечину.
«Вспомни, о чем ты вчера думала, — сказала она своему внутреннему «я». — Он очень умный мужчина и с такими надо быть настороже».
— Спасибо большое, Камиль, — сказала Аня, попытавшись улыбнуться, — но мне нужно двадцать тысяч и не больше…
— Нет, — повторил Камиль. Аня заметила, что он больше не улыбался. — Будет либо по-моему, либо никак. Это — мое условие, оно же самое главное.
Камиль говорил очень серьезно. Брови его слегка насупились, губы были поджаты, а глаза сверкали непоколебимостью. Спорить было бессмысленно.
— Хорошо, — устало кивнула головой Аня. — Пусть будет так, как хочешь ты.
— Именно. — Камиль вновь улыбнулся. — Теперь обсудим то, как все будет происходить. Если честно, то говорить особо нет резона, потому что ты все выразила одной фразой.
— В смысле? — спросила Аня, закусив нижнюю губу.
— В прямом. Все должно быть так, как захочу я. Это ключевое.
— То есть… то есть во всем?
— Абсолютно во всем. Чтобы я ни велел, ты должна подчиняться мне мгновенно. Можно сказать, что я — твой закон, который требует беспрекословного повиновения. Во всем.