— А если ты прикажешь мне с крыши спрыгнуть? — серьезно поинтересовалась Аня. Камиль издал короткий смешок.
— Все еще считаешь, что я маньяк? Не переживай. Что бы ты обо мне ни думала, но я абсолютно адекватный человек. Я не стану обременять тебя тем, что может угрожать твоей жизни или здоровью. Хотя, признаюсь, во многом тебе придется несладко. Очень несладко, и это слабо сказано.
— Это как? — Аня обратила испуганный взор на Камиля.
— Так, как я того захочу, — спокойно, но твердо отрезал Камиль. — Ты умная девушка, Аня, поэтому я думаю, что подробно говорить об этом нет нужды. Теперь дальше.
Камиль достал из карманов брюк серебристый портсигар с бензиновой зажигалкой. Он подкурил сигариллу и затянулся табачным дымом, слегка прикрыв глаза. Помещение наполнилось приятным ароматом вишни с цитрусом.
— На время нашего… сожительства — назовем это так — тебе придется прервать контакты с родственниками, друзьями и знакомыми.
— Да? Но…
— Но что?
Аня вновь смутилась. Она не привыкла хитрить и изловчаться в словах. Она всегда была прямолинейной девушкой, говорившей прямо и без задней мысли. Но как сказать ему о том, что ей нужно встретиться с братом, чтобы передать ему деньги, не говоря о сути проблемы?
— Можно будет один раз отлучиться?
Камиль покачал головой.
— Увы, но нет. А зачем тебе отлучаться? Если деньги нужно куда-то перевести, — Камиль сверкнул глазами, — то это можно устроить без проблем, и твое личное участие в этом вовсе ни к чему.
Аня от изумления не сразу нашлась, что ответить.
«Как он догадался? — подумала она. — Умен, дьявол».
— Если так, то ладно, — сдалась Аня.
— Кому нужно перевести деньги?
— Моему брату, Жене, он…
— Не переживай, я разберусь. Брату так брату.
— Только, пожалуйста, Камиль, — тихо попросила Аня, — это нужно сделать в течение двух недель.
— Ne vous inquiétez pas pour ça[3], — заверил ее он. — Все будет сделано, как надо.
— Спасибо.
— И последнее. — Камиль выдохнул клуб дыма и стряхнул пепел в стоящую на столе стеклянную пепельницу. — Наше сожительство закончится только тогда, когда я посчитаю нужным. Не раньше, не позже. Шанса передумать у тебя больше не будет.
— Я поняла. А ты далеко живешь? — полюбопытствовала Аня.
— За городом. А что?
— За городом? — Аня нервно сложила руки на груди. — Но… А оттуда ходит автобус или маршрутка какая-нибудь?
— Зачем тебе маршрутка? — нахмурился Камиль.
— Но… Мне же надо будет ездить на работу и…
— Ах да, я не сказал? — Камиль затушил сигариллу. — Ты будешь все время жить в моем доме. И ходить на работу тебе не придется.
— Но что я скажу начальству? — взволнованно спросила Аня. — Они не отпустят меня в отпуск, а до контракта мне еще месяц работать.
— Не волнуйся на этот счет, я все улажу.
— Но как? Ты жы врач, а не криминальный авторитет. Или…
Камиль ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула.
— Я не бандит, но кое-какими связями все же обладаю. А теперь нам пора заканчивать наш разговор, у меня сегодня еще есть дела. Слушай меня внимательно. — Камиль наклонился поближе к Ане и понизил голос. — Сегодня вечером — скажем, после шести — ты позвонишь на работу и подтвердишь, что берешь отпуск на неопределенный срок. Завтра ты до восьми вечера должна решить все свои дела. Предупредишь кого нужно, что ты на некоторое время уезжаешь на отдых, а когда вернешься — не знаешь. Я думаю, что излишне напоминать о том, что о нашем с тобой соглашении никто знать не должен. Все дела — до восьми часов вечера. Ровно в восемь ты должна стоять возле своего подъезда без макияжа и в самом красивом наряде, который у тебя только есть, и ждать меня. Ровно в восемь, ни секундой позже, иначе все отменяется. Впрочем, ты вроде как пунктуальна, так что с этим проблем у тебя возникнуть не должно. Все понятно?
— Да, — кивнула Аня. — Э-э-э, Камиль…
— Да?
— А ты не дашь мне подписать соглашение какое-нибудь?
Камил удивленно приподнял брови.
— Какое соглашение?
— Ну, не знаю… О неразглашении или что-то в этом духе...
Камиль некоторое время молча на нее смотрел, а затем громко захохотал.
— Мне не нужно никакое соглашение, ma chérie[4], — проговорил он, отсмеявшись. — Лучшая защита от разглашения — это ум. Верно?
— Да, — поняла Аня. — Да, ты прав.
— Отлично. Завтра в восемь вечера.
Камиль оставил на столе деньги, причем значительно больше, чем стоили две чашки латте, и, подмигнув, вышел из кафе. Аня смотрела на свою порцию кофе, к которому так и не притронулась, и думала только о том, что ей либо очень повезло найти деньги, либо же она во что-то крупно влипла.