— Почему? — едва слышно, на выдохе.
— Ты ведь слышал мой разговор с правителем эльфов. Мы прибыли раньше на три дня. А знаешь почему? — Я прямо взглянула ему в глаза. — Верховная дала нам несколько задач. Одна из них — подавить восстание на человеческих землях и проследить, чтобы все повстанцы встретили свою смерть.
На лице Эйдена отразилось понимание, спектр эмоций начало затапливать отчаяние, переходящее в обреченность.
— И сколько мне отведено времени? — спросил он одеревеневшим голосом.
— От тебя зависит. Ты теперь мой. А моя вещь априори не может быть повстанцем.
— И моя жизнь закончится в чьем-то гареме? — почти спокойно, но в эмоциональном спектре бушевал целый ураган чувств.
— Когда придет время, предоставлю выбор. Все тот же. Смерть свободным или жизнь рабом, — не стала скрывать я, ласково касаясь его лба, чтобы откинуть назад волосы, лезущие ему в глаза.
На лице Эйдена отразился тяжелый мыслительный процесс. Я не торопила, давая ему время принять для себя новую реальность.
— Что ж. Это лучше, чем ничего, — хмыкнул он в конце концов, криво улыбнувшись. — Спасибо и на этом…
Но в эмоциях была все та же обреченность, густо перемешанная с отчаянием. Вкус этого коктейля мне совсем не понравился. Не в данном антураже.
Убедившись, что масло впиталось в кожу и уже даже начало действовать, заживляя ранки, я толкнула Эйдена в плечо, опрокидывая на спину. Он удивленно вскинулся, когда я оседала его, удобно сев на живот. Поерзала немного, удовлетворенно отмечая, как его эмоции сменяются иными. Именно поэтому я не дала ему возможность ляпнуть какую-нибудь глупость, закрыв рот поцелуем.
Парень с готовностью ответил, затмевая негативные эмоции нарастающим возбуждением. И в следующую минуту пришла моя очередь удивляться, когда Эйден, неуловимо сместившись, резко развернул нас, отчего я оказалась снизу, а он на несколько мгновений завис надо мной на вытянутых руках. Его спасло лишь то, что я была вкрай ошеломлена его предельной наглостью. Встретившись с моим взглядом, он мигом состроил невинную рожицу.
— Моя госпожа приказала мне находиться на кровати животом вниз. Сожалею, как идеальный и послушный мальчик я не могу ослушаться, — выдал он, ехидно улыбнувшись. И быстро, пока не огреб, сдвинулся вниз, покрывая мое тело жаркими поцелуями прямо сквозь тонкий шелк, отчего это ощущалось еще пикантнее, еще слаще. Я не сдержала вздох удовольствия, отозвавшийся искрами азарта в эмоциях парня.
Дойдя до бедер, где платье заканчивалось, Эйден не раздумывая, словно так и надо, потянул ткань вверх. Слегка шершавые ладони осторожно опустились на мои бедра, а промежность опалило его горячее дыхание.
Цепко ухватив его за волосы и потянув, я вынудила парня поднять на меня взгляд.
— На это нужно разрешение, ты так не думаешь? — поинтересовалась я холодно, но совру, если скажу, что мне совсем не хотелось продолжения.
— Так вы мне сами дали его, моя невероятно желанная госпожа, — невозмутимо заявил засранец. — Я лишь продолжаю начатый вами поцелуй. Просто немножко ниже. Мне прекратить?
И даже умудрился невинно похлопать ресницами, усиленно демонстрируя готовность следовать моим приказам.
— Напрашиваешься на наказание, — предупредила его я.
Эйден, не прерывая нашего зрительного контакта, медленно склонился и провел языком по моей нежной плоти, вынудив ахнуть от ярких ощущений.
— Тогда в моих интересах начать вымаливать прощение авансом, — произнес он низким голосом, не скрывая собственного сексуального голода. И повторил маневр.
— Нарываешься, — простонала я, откинувшись на подушки, негласно давая разрешение продолжать.
На его губах расплылась самодовольная улыбка. Парень определенно знал, что и как делать. Легкое, почти робкое, прикосновение, в самом деле напоминающее поцелуй, сменялось интенсивными резкими движениями, словно вихрь, в котором терялись все мысли.
И тут же на контрасте он дразняще провел языком по изгибу бедра, слегка пощекотал кончиком языка лобок и нарочито медленно опустился ниже, минуя самую важную часть.
С невнятным рыком я стиснула его волосы крепче, направляя. Эйден щекотно фыркнул, вызвав во мне одновременно и возмущение, и острый разряд удовольствия, и послушно припал к нежной плоти.
Его язык вытворял нечто невероятное, то ускоряясь, практически вбиваясь в меня словно членом, то касаясь нежно и бережно, будто и вправду целуя. Хлесткие удары языком по клитору создавали свою мелодию страсти, держа на самой грани. И когда к губам Эйдена присоединились его пальцы, меня хватило буквально на пару минут прежде, чем затопило оргазмом.