Вот это огорошил. Я онемела от такого заявления.
- Нет уж, ребята. Я туда ни ногой.
- Лена, - Прайс сжал переносицу. - К сожалению, только ты и претендуешь на эту поездку. Никто не может взять это дело, понимаешь?
- Не понимаю! - вскочила я. - Не хочу понимать! Я на Восток ни ногой! Ни за что!
- Тише, успокойся, - детектив опустил руки мне на плечи и усадил на место. - Тебе придется ехать. Есть вероятность, что там делами заправляет Мухамед.
Я не знала, нарочно Ричард сказал это, или же в самом деле араб скрывался в Турции, но такое заявление произвело на меня незамедлительный эффект. Пальцы предательски задрожали - пришлось сжать подлокотники кресла, чтобы не выдать истинных чувств, но Прайс слишком хорошо меня изучил. Насупился, отвернулся и, взяв со стола какую-то бумагу, протянул мне.
- Вот, возьми. Это инструкции. Не глупи там. А то ты любишь...
- Я не давала своего согласия...
- Лена, хватит, - прервал Рик с невозмутимым видом. - Принеси пользу организации.
Я закатила глаза.
- Как же вы достали.
Поднявшись и выхватив из рук Прайса бумагу с инструкциями, я выскочила из кабинета и вихрем пронеслась через весь участок. И только в лифте немного пришла в себя, осознав, что в Стамбул мог полететь кто-то из детективов, а попросили меня. Это значило, что дело действительно приняло серьезный оборот и там нужен человек, которого не жаль терять. Злобно улыбнувшись, я ощутила полное спокойствие.
Что ж, чудесно. Если столкнусь с арабом, вероятнее всего, погибну. Возможно, только этого я и жду. Если нет, чего ради таскаюсь вслед за Линчем и выполняю его приказы? Явно же нарываюсь на плачевный исход.
*** Вечером того же дня Малкольм приехал в отель, где я временно проживала, пока не получила новое задание. Собирая вещи и краем уха слушая наставления босса, я размышляла над убогостью окружающей обстановки. Думала вовсе не о поездке, не о ее последствиях. Меня почему-то беспокоила паутина, висящая в углу над старым телевизором, и потрепанное постельное белье. Я, ночуя в этом номере, даже не снимала одежду перед сном. Отвратительна была сама мысль о том, чтобы лечь в такую постель.
- ...и мне известно, как ты остерегаешься восточных стран, - донеслось до моего слуха, но я вздрогнула и пальцем указала на тумбочку.
- Смотри, таракан, - выпалила, абсолютно искренне удивленная.
Линч вздохнул и посмотрел на меня выразительно.
- Да, наш бюджет переживает не лучшие времена.
- По-моему, он вообще умер - этот ваш бюджет.
Я продолжила складывать свои немногочисленные пожитки в дорожную сумку.
- Не злись, прошу тебя, - вдруг коснулся моей руки босс, принуждая остановиться и взглянуть на него.
Я покачала головой, горько улыбнувшись.
- Это не злость, Малкольм, - ответила я, усевшись на кровать рядом с Линчем. - Просто устала.
- Ты ведь можешь уйти, девочка.
- Не могу. Ты знаешь, что не могу. Не сейчас.
Начальник кивнул.
- Тогда придется завершить начатое, - развел он руками и, достав из внутреннего кармана пиджака носовой платок, промокнул вспотевший лоб.
- Боже, как твое сердце выдерживает? Носить в такую жару деловые костюмы - смерти подобно.
Малкольм поднялся, тихонько посмеиваясь.
- Ничего особенного. Я привык, - и добавил, протянув мне белый конверт, который все это время вертел в руках: - Держи. Это твое.
Порывисто обнял и скрылся за дверью. Ну и как это понимать? Обнял, словно попрощался навсегда. В конверте оказался билет и наличные. Не слишком много, но этого должно было хватить на недлительное пребывание в Турции. Дальше необходимо будет проверять кредитку или же связываться с Линчем. На этот случай у нас был особый номер, позвонить по которому можно из любой точки мира. В общем все было под контролем, однако легкое беспокойство я все-таки ощущала. А в таком состоянии в мою голову упрямо врывался образ Кавьяра, смотрящего вслед отъезжающей машины, в которой укрылась я с Ханной. Даже спустя два года невыносимо было вспоминать обо всем, что случилось со мной в Марокко. Такие события нельзя просто взять и выбросить из памяти. Они вновь и вновь будут возвращаться, оставаясь вечным напоминанием о горьком опыте. Пусть жалость и привязанность к Клио в первый год не отпускала меня, со временем все встало на свои места. Однако, как бы я ни храбрилась, видеть грека по телевизору было больно и неприятно. Больно, потому что мое существо отзывалось на него. Неприятно из-за всего, что пришлось пережить по его вине. Никогда не думала, что я настолько злопамятна и мстительна, но, к сожалению или счастью, это оказалось именно так. Уверенность в том, что Кавьяр держит меня «на прицеле» не оставляла даже во сне. Едва ли не каждую ночь в своих темных сновидениях, я бегала по страшным коридорам в поисках выхода. Но он все не находился, а в затылок жарко дышал Клио. И так было всегда. Кавьяр не отпускал меня, заставляя колесить по миру, бросаться в рискованные дела, жить в постоянном напряжении.