Метрах в двух от меня, прямо у самой калитки сидело огромное косматое чудовище и с пассивной мордой разглядывало, собственно, меня. Где там их разберешь — собачьи породы, но, кажется, это была кавказская овчарка. Такой «полумедведь», просто невероятное существо размером с теленка. Я, судорожно сглотнув, осторожно пошевелилась и сделала крошечный шажок назад. Собака не отреагировала.
Что ж, ладно. Значит, я могу идти, так ведь?
Но стоило мне осмелеть, как пес, оскалившись, зарычал и выпрямился. Ну и что? Мне оставался один единственный вариант — дерево. Давненько я не занималась этим, пора и вспомнить.
Я шарахнулась в сторону, при этом запустив в псину сумкой. Это ненадолго, но все же задержало зверя.
Повиснув на самой низкой ветке, я отчаянно подтянулась — эх, видел бы меня Линч — и с пронзительным криком взобралась наверх. Уже лежа на ветке животом, я ощутила мощную челюсть собаки на своей щиколотке. Надо признать, пес меня щадил.
Вероятно, он лишь для вида работенку свою выполнял, а не ради удовольствия. Однако было все же больно. Зверь дернул за крепкую ткань джинсов, и та предательски затрещала, как и не слишком толстая ветка подо мной.
— Ах ты ж сука мохнатая! — только и успела проорать я перед тем, как рухнуть на землю и со всей дури хрястнуться копчиком об почву.
Вот так и состоялось мое первое знакомство с приветливой турецкой провинцией. Разбудив пол деревни, я так и осталась лежать под деревом. Меня отыскали среди персиковых веток, где я на некоторое время отключилась. Открыв глаза, я уставилась в старческое сморщенное лицо со смуглой кожей и выцветшими светло-зелеными глазами.
Из всего, что пролепетала женщина я поняла только «Аллах-Аллах». Далее ни словечка не знала. Хоть ты волком вой.
Как же до меня сразу не дошло, что разговаривать в этой деревне будет не с кем? И какого черта Линч не подумал об этом? Или все же подумал?
Козлы, мать их! Что Прайс, что Линч — все козлы…
— Мое имя Лена, — оправдываясь, отвечала я, пытаясь выбраться из-под шершавой ветки.
Серьезных травм, к счастью, я не получила, хотя потеряла сознание ненадолго. Но это от ушиба в области копчика.
В общем, бабуля, приложив ладонь к своей груди, сказала: «Фахидже».
Затем она оглянулась на мужчину лет сорока пяти и что-то ему пробормотала, при этом поманив рукой.
Он и приподнял ветку, из-под которой я удачно выбралась, а потом ушел, смачно сплюнув. Думаю, он матерился, потому что вряд ли с таким выражением лица, как у него, можно было говорить комплименты.
Именно с того самого дня я нахватала на свою голову проблем. Полагаю, они, эти проблемы, начались с момента моего рождения, но все же с возрастом становилось лишь хуже.
Фахидже естественно была не в восторге от вторжения в ее владения иностранки. Сразу же после того, как я жестами пояснила ей, что мне нужно жилье, она с недовольным видом удалилась в другую комнату, а, вернувшись, положила на кровать одежду.
— Это еще что такое? — проворчала я по-русски.
Почему-то здесь мне было предпочтительнее болтать на родном языке. К тому же хотелось вспомнить уже ставшую немного чужой русскую речь. Мне все-таки пришлось переодеться, потому что, внимательно оглядев себя, я заметила оторванный задний карман на джинсах и майку, оборванную в нескольких местах.
В итоге вышла я из комнаты в образе типичной деревенской девицы: юбка в пол и белая рубашка.
Битый час я пыталась сговориться с Фахидже, но она отмахивалась от меня, как от назойливой мухи и только бормотала что-то неприветливое. Как я понимала - она материлась. Несмотря на то, что женщина не скрывала своего недовольства моим присутствием, все равно не прогнала. Однако, когда поздним вечером к ней заглянул тот самый мужик, который помог мне выбраться из-под дерева, Фахидже силой вынудила меня повязать на голову платок и показала, как я должна концом шифоновой ткани прикрыть нижнюю часть лица.
Нет, ну что ж за идиотизм-то такой! Такое чувство, что я угодила в далекое прошлое и теперь меня будут сватать какому-нибудь страшному и очень волосатому уроду. Но никто, конечно же, и не собирался покушаться на мою жизнь.
Старуха долго беседовала с мужчиной, поглядывая на меня, и качала головой, будто переживая из-за чего-то. Я догадывалась, в чем было дело. В целом, во мне. Чужая и не по их правилам воспитанная. Все яснее ясного. Меня попытаются выпроводить из этой деревушки.
Однако Фахидже, проводив гостя, вернулась в дом и заговорила со мной. Естественно я ни черта не поняла. Тогда старуха принялась размахивать руками, изображая, по-видимому, самолет. Я энергично закивала: