— Вы могли настоять, как того требовали Их Величества Анлесска.
— Ты прекрасно знаешь, что не могли. Айрис неимоверно упряма и, между прочим, всецело следовала твоему совету. — Королева укоризненно посмотрела на мертвую подругу. — Если бы мы ведали настоящую причину приглашения в Анлесск, может, Эррил и надавил бы на Айрис, но Аннабель и Кайл утаили, а теперь, расхлебывают последствия.
— Они ошиблись, Аврора, испугались и до сих пор жалеют, что не доверились, а как вернуть утраченное отношение уже не знают. Итог их ошибки — переворот в стране в ближайшем будущем. Замена Дерека не упустит возможности…
— Моли Богов, чтобы Айрис пробудила дракона!
— Я верю в нее, Аврора. Наша девочка умна, хоть порой и наивна, но она не дура, она разберётся.
— Их Величества догадались, что Айрис — принцесса?
— Нет, но ее узнал лорд Макс, а близкая подруга королевы подозревает.
— Значит, осталось немного, — Ее Величество вздохнула и поднялась с кресла.
— Аврора, иди к себе, если так боишься за наследника, поставь больше охраны.
— Да, я боюсь за него, Гортензия, смотри.
Королева осторожно распеленала ножки сына, показывая призраку серебристую вязь, разбавленную смоляными вкраплениями, опутывающими кожу ребенка.
— Осенен милостью Богов! — воскликнула нянюшка Айрис. — Да здравствует король! Вот почему ты пришла в детскую.
— После родов сознание покинуло меня и Эррил распорядился о детской, хорошо он сам спеленал сына и перенес сюда… — Аврора нежно погладила узор на ножках ребенка и осторожно укрыла его. — Король, да…Никто не сможет ему навредить, Гортензия, никто, когда он вырастет. Его защитят Боги…он истинный правитель Лиерска, в ком поют две противоположные силы: Жизни и Смерти.
— Как тысячу лет назад…
— Всех ждут перемены, и я, как мать, сделаю все, чтобы мой ребёнок рос в безопасности.
— Когда вы проведете ритуал?
— Вечером. Мы скроем узор ото всех, а пока я буду здесь, чтобы никто даже случайно не увидел Знак Богов.
— Аврора… — голос няни Айрис дрогнул, — в этом нет необходимости. Ты можешь отдохнуть, нет нужды бодрствовать, наследника защищают предки, они здесь.
— Здесь? — королева обвела покои взглядом, но никого, кроме Гортензии не увидела.
— Аврора, ты видишь меня только из-за парного артефакта. Все короли здесь. Тринадцать Великих, они будут оберегать его, поспи. Никто не подойдет к колыбели.
На глазах женщины выступили слезы, низко поклонившись в пустоту, королева прошептала: — Благодарю.
— Я возвращаюсь к Айрис, Аврора. Боги с нами.
— С нами, — прошептала королева, падая в кресло.
Всего минута и Ее Величество забылась беспокойным сном.
Глава девятая
Глава девятая
Мама оказалась во всем права. Я стояла в центре великолепного сада, который опять преобразили для испытания. Всех конкурсанток собрали в одном месте, присутствовали знать и король с королевой, а также прислуга. Но самое главное, нас ждали дети ровно по числу невест.
Я смотрела на большую корзину, где сидел и огромными глазами смотрел на нас мальчик, примерно полугода от роду. Он не плакал, но, казалось, еще чуть-чуть и обязательно начнёт реветь. На почтительном расстоянии стояли матери этих детей. Причем, те, кто выше положением, находились поближе к детям, остальные в нескольких шагах от них и только одна женщина в строгом старом платье, стояла уж своем далеко и смотрела на самую старшую девочку. Невольно я проследила за ее взглядом и увидела очень худенькую девочку, лет двенадцати. Было заметно, что платье, которое на ней, она впервые надела сегодня. Она постоянно одергивала юбку и глядела вниз, видимо, боясь вызвать гнев аристократии. Отчего я сделала вывод, что девчушка — сирота, а та женщина не ее мать, а руководительница приюта.
Мама сразу сказала, что ребенок из приюта будет обязательно и достанется той, на кого делает ставку королевский двор. Поэтому я не удивилась тому, что леди Аделина расслаблена и словно невзначай оценивает хрупкую девочку. На завтрак она пришла, будто уже стала королевой и слова, сказанные леди Каталиной, выслушала с милой улыбкой победительницы.
А сейчас нас вновь представляли и объявляли фавориток, точнее, объясняли, что это за статус и что он сулит своим обладательницам. Вот только я не обращала внимания на торжественную речь, потому что дитя из приюта увидела бабочку, и, забывшись, что она тут делает, побежала за ней и шлепнулась.
Не было плача или жалобы, был страх за то, что посмела испачкать выданное платье. А вот то, что ее локти кровили, девочка не замечала. Ее затравленный взгляд я и поймала, а потом, плюнув на всех присутствующих, пошла к ней.