И выходит из палаты. А Наташа шустро возвращается с аккуратной стопкой одежды, поверх которой лежат тапочки.
- Вот это сервис у вас, - удивляюсь я.
- А то ж! Не то, что раньше. К нам разные беременные попадают, так что ж им, голым и босым по больнице шоркаться? - возмущается Наташа и помогает мне переодеться.
- Ну все, лежи, сейчас капельницу тебе поставлю, - пообещала мне и умчалась.
Интересно, а когда мне мой водитель телефон вернет? Надо же и на работе предупредить, что, похоже, с этого больничного я сразу в декрет и уйду. Ну, в принципе, неплохо. Съездим с Сашей спокойно за кроваткой. И коляску нужно такую, чтобы ему удобно было с ней гулять. Ой! Я даже знаю какую! Только жаль, что пол Сашенька так и не показал. Маленькая вредина! В папу! Счастливо смеюсь и глажу руками живот. И малявка откликается, толкает ножкой мою ладонь.
Тихонько открывается дверь в палату и входит мой попутчик. За ним следом Саша.
Глава 17. Саша
После ночи с Алиной я изо всех сил пытался вернуть жизнь в прежнее русло. Нет, я не забыл ничего. Мой характер и воспитание не позволили. Да и Алина немым укором не способствовала желанному забытью.
Еще в машине, когда я вез ее домой в то злополучное утро, мы решили оставить эту тему навсегда. Она великодушно заявила, что сама виновата. Мол, перебрала, возомнила себе, что влюблена, ну вот и спровоцировала невольно. Мне оставалось только посыпать голову пеплом и извиняться. И еще тысячу раз просить прощение. На том и распрощались.
Но сталкиваться взглядами на работе стали значительно чаще. И обедать рядом. И ехать в лифте. Я начал понимать, что Алина просто поглощает мое свободное пространство со страшной скоростью. Но явных шагов и внимания к своей персоне опять же не заметил. Вроде и душит она меня, а вроде и обвинить ее не в чем. Ну не обвинишь же ее, что на этой неделе мы только в коридоре "случайно" столкнулись раз сорок! Может, так и раньше было, просто я не замечал! А сейчас у меня обостренное восприятие происходящего. Ну и кто виноват после этого? Не она ж меня оттрахала до кровавых засосов, а теперь судорожно выслеживает по всем этажам!
Страшно было возвращаться к Лельке. Мне казалось, что клеймо измены так ярко горит на моем лице, что освещает добрую половину города! Я начал пристально вглядываться в ее лицо, пытаясь найти признаки отчуждения. Нет, все было как всегда. Наш семейный мирок обходили все бури и невзгоды. И я так боялся, что стал именно тем, кто снес все к чертовой матери! Именно я, кто боялся даже дышать в сторону любимой. Даже если мы ссорились в пух и прах, чтобы потом так сладко и страстно мириться... Даже тогда я не переступал внутреннюю черту! Я даже мысленно не мог обозвать Лельку! И тут - такое...
Перед глазами регулярно вставало истерзанное, захватанное тело Алины. Зацелованные губы. И ее взгляд. Загнанный и испуганный. И каждый раз я задавал себе вопрос - ну как я мог поступить с ней так жестоко?! Да, мне был до блевотни противен ее поцелуй, который я безуспешно пытался запить всем содержимым мини-бара у себя в номере! Благо, что его было много. Или не благо, как выяснилось в итоге. А ее признание! Все это в совокупности сорвало мне крышу, раз я так ей отомстил...
Финальным аккородом стал тест на беременность. Между нами. Который разделил не только мою жизнь. Но и меня с Лелькой. А с Алиной наоборот связал. Пресловутым - навсегда...
Бессоные ночи начали преследовать с новой силой. Утром, просыпаясь с теплой, залюбленной Лелькой, я так и ждал ее холодного - предатель! В офисе это же слово кричали глаза Алины. Нет, она не требовала развода. Тихим, серым шепотом она снова меня прощала. Понимала мою ситуацию. И ничего не просила. Мать твою! Не просила! Вывернув меня наизнанку и оставив истекать кровью, продлевая мою агонию. Просто тем, что рядом.
Я миллион раз пытался поговорить с Лелькой. И пять миллионов раз обзывал себя дебилом и останавливал. Как, ну скажите - КАК, можно признаться в таком самому дорогому человеку на свете?! Это ж не е...ый американский сериал, где все в конце концов прощены и счастливы! Я же прекрасно знаю, что, стоит мне только заикнуться Лельке, она усвистит сразу на край света! И я могу потом хоть всю жизнь каяться, но она не простит. И не вернется. А без нее хоть в петлю.