И я молчал. Да, я - долбаный трус. Я эгоист. Я подлец. Насильник. Но я пойду на что угодно, лишь бы она была рядом.
Я взял на себя все финансовые заботы Алины. Я возил ее на анализы и консультации. Я выполнял обязанности, которые возлагал отцовский долг. Я не делал одного - я не ждал этого ребенка. Грех. Большой. Я даже на исповедь сходил. И старенький священник, выслушав меня, сказал только одно:
- Господь мудрый и всепрощающий. Кто ты, чтобы спорить с ним? И ты прости. И себя. И ее. И младенца нерожденного...
Мне не стало легче. Я так и не смог принять все то, что натворил. И не могу полюбить ребенка, который поставил окончательную точку в моей семейной жизни. Потому что, не будь его, Алина вряд ли бы не решилась на визит к Лельке. Именно поэтому я был настолько не готов к последующему калейдоскопу событий.
В тот же вечер, после неудавшейся попытки вселиться в наш с Лелькой дом, я снял Алине квартиру и отвез туда. Меня передергивало каждый раз, когда я вспоминал как она тут хозяйничала. Тихая мышка, пытавшаяся стать кардиналом. С помощью мамы нашел бригаду рабочих и затеял ремонт. Решил все доломать и начинать с нуля уже по всем фронтам. А ночевал у Лельки под дверью. Мне так было легче. Когда я слышал хотя бы ее шаги. Звуки ее любимого сериала. Ее жизнь...
Работу над очередным проектом прервал звонок Алины:
- Алло! - и тишина в ответ
- Алина, что за шутки? Или тебе плохо? - пытаюсь понять, что со связью, я.
- Сын?! - слышу голос отца. И подвисаю сам. Прям синий экран и надпись "EROR 404". Смотрю на дисплей "Алина".
- Папа? А... как же Алина?
- Знаешь, Сашка, тебе лучше сейчас приехать ко мне...
Глава 18. Алина
Мужчина протягивает мне мой телефон:
- Держи, девонька, свою игрушку. И… благоверного встречай, - подмигивает мне. А я счастливо улыбаюсь. Пришел! Не бросил! Волнуется за нас!
- Саша… - просто млею от счастья. Боже, спасибо тебе!
- Алин, ты внятно можешь объяснить, что происходит-то? – устало произносит он и присаживается на стул возле моей кровати.
- Да так, переволновалась немножко, а врачи, ты же знаешь, такие перестраховщики! Им лишь бы запихнуть здорового человека в больницу да зарплату за лишнее койко-место получить.
- Даже так? – удивляется мужчина у двери.
А я раздражаюсь. Ну что за человек? Прекрасно же видишь, что мешаешь, что за манера лезть в чужой разговор?!
- Извините, спасибо, конечно, Вам за все, но Вам, случайно, домой не пора? Или?.. Простите, я сразу не подумала! Дорогой, - обращаюсь к Саше, - заплати, пожалуйста, человеку за беспокойство.
Саша оглядывается и вопросительно смотрит на моего собеседника. А тот ехидно отвечает:
- Что Вы, что Вы! Какое беспокойство? Так, пустяки! Вы берегите себя! Выздоравливайте! – и уже на выходе добавляет, - кстати, забыл представиться. Виктор Владимирович – отец этого… олуха, прости, Господи!
И бросает уже сыну:
- А тебя жду. У ее лечащего врача, - и выходит, аккуратно прикрыв дверь.
Та-дам… Время остановилось. Воздух стал настолько тягучим, что, кажется, его можно было бы резать на куски и продавать. И ощущение надвигающейся катастрофы стало таким реальным. Оно буквально размазывало меня, не давай ни малейшей возможности сосредоточиться…
Умоляюще смотрю на Сашу. Ну помоги мне. Подскажи! Хоть взглядом, жестом… Как мне выплыть из этого? Как сохранить нас?!
Он долго и пытливо сморит мне в глаза. Молчит. А я уже даже не паникую. Жду приговора. Ожидание, как говорят, хуже самой смерти. Мои мысли так бешено скачут в моей голове, я не могу ухватиться ни за одну. А Саша вдруг как-будто приходит в себя, сбросив морок. И молча уходит.
- Саша! Не уходи, - умоляю я. – Просто поговори о мной!
- А ты разве скажешь правду? – он грустно улыбается и прислоняется к двери.
- Я просто люблю тебя, - шепчу я, уткнувшись в свои ладони, лишь бы не видеть это его безразличие, - это что, преступление? Я так долго тебя люблю. Я так долго пыталась стать необходимой, полезной. Пыталась обратить на себя внимание. Но ты же как заговоренный! Леля, Леля, ЛЕ-ЛЯ!!! Всегда и везде она! А как же я? Я тебя ни разу не попрекнула за… ту ночь! Наоборот, я сделала все, чтобы тебе стало легче. Я ношу твоего ребенка…
- Ну спасибо, боярыня, - шутовски кланяется в пояс, - только прости, не понял. Не оценил. Ладно, пойду к врачу. Узнаю, всю ситуацию.