- Сергей Борисович, в мужской раздевалке проблемы с горячей водой, посмотрите, пожалуйста!
Где-то между всеми этими суматошными делами заблокировала номера мужа, его родителей и сестры. Нет у меня сил на вынос мозга и штурм его родни.
Ближе к концу рабочего дня вызвала директор.
- Оля, ну что там у тебя?
А что, интересно, проблемы так заметны? Или на лбу уже клеймо «Брошенка обыкновенная»? Вроде улыбаюсь естественно, ничего не перепутала...
- Да, Валентина Николаевна... Я от мужа ушла.
- Ох, Оленька, прости... Может, отпуск возьмёшь? Съездишь куда. А там, глядишь, и утрясется, - и такая жалость в глазах, хоть стреляйся!
- Я подумаю, спасибо большое!
- Оль, ты подумай, подумай! Сашка - мужик, каких поискать!
Знали бы Вы...
- Да нет, поздно уже, поищу другого! - улыбаюсь я. Делов-то, от мужа ушла. Не я первая, не я последняя.
Тихо прикрываю дверь и иду на ресепшен, нужно сводить смену и готовить документы для второго администратора.
Прощаюсь с охранником и осторожно выхожу из здания, опасаясь, что на крыльце в засаде сидит муж.
Но нет, не сидит. И не знаю, что чувствую: то ли облегчение, что не придется именно сейчас выяснять отношения, то ли разочарование, что так быстро меня вычеркнул из своей жизни тот, кто уверял в вечной любви.
Вызываю такси. Машину подают буквально в течение пары минут и я, назвав адрес квартиры, которая досталась мне после гибели родителей, бездумно смотрю на огни вечернего города. Уже у подъезда вспоминаю, что неплохо было бы зайти в магазин, чтобы хоть немного пополнить запасы продуктов. Но сил нет ни на что.
Медленно поднимаюсь на второй этаж родной хрущевки и мысленно хвалю себя, что так и не решилась продать квартиру. Хоть и не бывала там практически. Но мне это казалось предательством по отношению к родителям, к себе. А вот теперь и пригодился родной дом. Cейчас закрою за собой дверь и начну все сначала.
А, нет... Не так быстро. На лестнице, уже практически перед квартирой, сидит Саша. Мужем уже язык не поворачивается назвать даже в мыслях.
Эх, Мостовой, Мостовой... Даже не пытаюсь пройти мимо. Наплевав на все, усаживаюсь рядом и, так же как и он, устремляю взгляд в окно подъезда.
На площадке слышны обычные звуки обычной жизни. Вот зашумела вода на кухне... Вот кто-то громко включил телевизор... И только мы сидим и молчим. И нас эта тишина только разделяет...
- Лелька...
- Да, Саш...
- Что делать, Лелька?
- Жить, Саш.
- Лёлик, любимый, да я на изнанку готов вывернуться, чтоб ты сейчас заорала на меня, но вернулась! Не прощай, я не заслужил, только вернись! - и уже с хриплым стоном, - вернись, Лелька... Я подыхаю от одной мысли, что тебя нет дома...
Меня даже на смех пробило:
- Саш, ну ты оборзел! Вернуться - куда? В дом, где твоя Аля-норушка сына тебе вынашивает?
- Лелька, что ж ты злая такая...
- Зато ты добрый! И дитё ей заделал по доброте душевной! Смотрите какой отзывчивый! А если б я так? А, Саш? Загуляла бы да с пузом от другого к тебе пришла? Ну? Что молчишь? Ты же добрый! Простил бы?!
- Убил бы! - и глаза налитые кровью доказывают, что не шутит ни на грамм.
- Вот видишь. А я пальцем ни тебя, ни ее не тронула, - устало шепчу я, чувствуя, что нет сил даже на слезы, не то что на скандал.
- Уходи, Саша, уходи. Але не стоит волноваться, малышу вредно.
- Лелька, ну какой ребенок?! Я нашего не хотел пока, я так боялся разделить тебя хоть с кем-то! Да я надышаться тобой не могу!
Все, господа, истерика!
- Это от нехватки кислорода ты ее трахнул? Даже без презерватива?!
А она тебя откачивала?! Все! Убирайся! Пока мы такого не наговорили, что потом самим тошно будет!
Вскакиваю и бегу к двери. Божечки, как же я устала за этот безумный день. Дрожащими руками судорожно достаю ключи и пытаюсь попасть в замок. Слезы душат, я не могу никак попасть и чертыхаюсь в изнеможении... За спиной шорох и приближающиеся шаги. Саша отобрал ключи и открыл дверь. Но прижал меня всем телом, так что я и шевельнуться не могла. Так и стояли, молча прощаясь...
- Саш... Пожалуйста...
- Лелька... Я тоже тебя прошу - пожалуйста! Но ты же не слышишь!
- Саш, я не буду бороться с ребенком. Я вообще не буду бороться. И ты всегда это знал.
- Знал. И знаю. Но не отпускаю. Слышишь? Перебесишься и верну тебя!
- Вот это ты зря, - истерика все ближе и ближе, - не смей мне угрожать! Ты меня знаешь!
Да, знает... И знает, что мне достаточно одного слова, чтобы отформатировать отношения. Было у нас такое событие.