Я невольно отметила, что буквально за секунду до того, как цвет успевал смениться на зеленый, он срывался с места, моментально набирая скорость. И увлеклась этой игрой, с интересом отслеживая смену цветов при каждой новой остановке. Поскольку у меня еще не было ни прав, ни машины, ни тем более опыта вождения, то я, конечно же, не могла похвастаться отменным водительским чутьем, поэтому иногда ошибалась, тогда как Максим — ни разу. И этим он тоже бесил. Сдавшись, я отвернулась к окну и снова погрузилась в свои мысли.
С каждый минутой родной дом становился все ближе и ближе. И даже если бы Максиму вдруг пришла в голову мысль высадить меня посреди дороги, чтобы побыстрее отделаться, то я спокойно смогла бы дойти на своих двоих. Равномерное тепло от печки не давало мне замерзнуть, а мысль о скором завершении поездки грела изнутри, поддерживая во мне силы.
Несмотря на просторный салон, Максим как будто занял собой все пространство, превратив автомобиль в игрушечный. Хотя нет, пожалуй, для моего волнения место все же нашлось. Я казалась себе маленьким суденышком, по случайности или глупости попавшим в эпицентр шторма. Когда корабль кидает вверх и опрокидывает вниз, доски трещат, а волны с шипением заливают палубу пеной. Море готово поглотить его в любой момент, и шансы на спасение почти равны нулю.
Я незаметно вздохнула. И едва не захлопала в ладоши при виде хорошо знакомого продуктового магазина.
«От него до дома всего полчаса пешком», — радостно подумала я. И на всякий случай еще раз проверила телефон. Ни одного нового звонка или сообщения. Значит, все уже легли спать. — «Замечательно, потому что никто не узнает, во сколько я пришла. И мне не придется ничего объяснять».
Уловив краем глаза движение, я скосила глаза на руку Максима: его широкая ладонь расслабленно лежала на широкой консоли кремового цвета за компактной автоматической коробкой передач. Еще раньше он снял куртку, оставшись в черной майке. Его руку обвивала татуировка, которая спускалась вниз к локтю черными буквами. Длинные пальцы неторопливо, словно во сне, поглаживая гладкую и приятную на ощупь кожу. Как я узнала, что она именно такая? Из чистого любопытства сама провела по ней украдкой кончиками пальцев.
«Вот кто действительно спокоен, как удачно поохотившись удав», — с уставшим негодованием подумала я, отворачиваясь.
Наверное, это движение привлекло его внимание, потому что он наконец-то соизволил нарушить неловкую тишину:
— Эй…
Вздрогнув, я повернулась к нему лицом, одновременно испытав облегчение и надеясь, что мне послышалось. Максим продолжал смотреть прямо перед собой внимательным взглядом.
— У меня есть к тебе предложение, — произнес он низким голосом с хрипотцой, вызванной то ли добровольным молчанием, то ли дождем, под которым он промок по моей вине.
Сглотнув пересохшим горлом, я напряженно выпрямилась в ожидании продолжения.
В этот момент машина плавно свернула во дворы.
— В общем так, — уперевшись локтем левой руки в обшивку двери и потирая указательным пальцем нижнюю губу, Максим все также не отрывал взгляд от дороги. — Утром ты опубликуешь пост с извинением под роликом в общей группе, где мы с тобой теперь главные звезды. Или видеообращение — мне все равно. Текст придумаешь сама. — Максим ухмыльнулся. — Что-то искреннее и от души.
Ловко лавируя между вкривь и вкось припаркованными машинами, мы с тихим шелестом подъехали прямо к моему подъезду, хотя я специально называла не только неправильный, но и неполный адрес, ограничившись номером соседнего дома. Надо ли говорить, что от шока и негодования у меня на миг пропал дар речи?
Пока я глупо открывала и закрывала рот, как застрявшая на мелководье рыба, Максим успел заглушить двигатель. Тихо щелкнули замки. А сам он развернулся ко мне всем корпусом и устроил правую руку на спинке пассажирского сиденья, ядовито улыбаясь. Я снова открыла рот, на этот раз чтобы возмутиться, но закрыла его, когда он прищурился. Максим и пальцем меня не тронул, но эффект от его взгляда все равно был как от удушения.
— Я еще не закончил. Надеюсь, тебе все понятно. И не прикидывайся слабоумной. Я знаю, что ты входишь в число лучших студентов на своем курсе.
Его наглость поражала в равной степени, как и осведомленность о моей жизни. Хотя нет, последнее оказалось все же большим потрясением.