Но не только они привлекали к себе внимание: мы с Аленой по чистой случайности тоже оказались под перекрестными взглядами.
Преподаватель громко зачитывал материал, переходя от одного слайда презентации к другому. Но мне было трудно сосредоточиться на его словах, потому что напряженная атмосфера вокруг нас четверых давила мне на плечи. Алена делал вид, что ничего не замечает, тогда как на самом деле наверняка не могла дождаться окончания лекции, чтобы наброситься на меня с вопросами. А я отмахивалась от настойчивых мыслей, нашептывающих, что я совершила большую ошибку: мне надо было просто молча встать и пересесть вместо того, чтобы идти на принцип. Потому что из-за меня мы с Аленой оказались заложницами всей этой неприятной ситуации.
Монотонный голос преподавателя сопровождали шорох переворачиваемых страниц, несдержанные вздохи и тихий шелест разговоров. Часы показывали, что прошла уже большая часть лекции, и я с нетерпением ждала ее окончания. Постепенно студенты осмелели, устав слушать, и разговоры становились все громче, словно шум волн, раскачиваемых поднявшимся ветром.
Брюнет вообще с самого начала лекции не отрывался от телефона. Его друг то зависал в телефоне, то что-то шептал ему на ухо. До конца оставалось не больше десяти минут, когда Лосю наскучило и то, и другое занятие. Вместо этого он завертелся, откровенно бросая на нас любопытные взгляды и вызывая у меня острое чувство раздражения.
В сотый раз оглянувшись через плечо, он спросил у своего друга громким шепотом:
— Как думаешь, они лесбиянки?
В эту секунду мне показалось, что все звуки внезапно оборвались, упали на пол и разлетелись вдребезги. Я захлебнулась воздухом, чувствуя, как к лицу приливает кровь, и пульс стучит в висках.
Если еще совсем недавно мне казалось, что в лице брюнета я встретила самого ужасного парня во Вселенной, то его друг одним обидным вопросом с целью поразвлечься побил все рекорды. Клянусь, впервые в жизни мне захотелось убить человека.
Не думая о последствиях, я тихо, но четко произнесла те роковые слова, которые разделили мою жизнь на до и после, превратив особенный день в настоящий кошмар:
— Не расстраивайтесь, существует операция по смене пола. А вот операцию по увеличению мозгов, к вашему большому сожалению, еще не придумали. Не замечали, к вам обезьяны случайно целоваться не лезут, принимая за себе подобных?
Кто-то рядом засмеялся. Вздрогнув, я оглянулась и заметила, что несколько человек снимают нас на телефоны. Многие головы, привлеченные шумом и новым представлением, с любопытством повернулись в нашу сторону. А те, кто все слышал, принялись с радостью делиться подробностями, в красках описывая — кто и что сказал. Прервавшись на полуслове, преподаватель призвал всех к тишине, но его уже не слушали: все внимание окружающих сосредоточилось на нас.
Я мучительно пожалела о своей вспыльчивости. Как от озноба, по коже забегали мурашки. Мне показалось, что я вдруг очутилась в эпицентре шторма. Резко усилившийся ветер поднимал волны все выше и обрушивал их вниз с оглушающим шипением. Сердце бешено стучало в груди. Вокруг меня было множество лиц, знакомых и незнакомых, но они все расплывались в белые пятна, и оставались только их глаза: кто-то смотрел с удивлением и интересом, кто-то с сочувствием, а кто-то со злорадным весельем, наслаждаясь бесплатным зрелищем.
Единственные люди, чьи лица я видела до последней черточки, были прямо передо мной. На лице Лося застыло комичное выражение изумления и легкой обиды, даже рот приоткрылся, но он так и не придумал, что сказать в ответ. Что касалось его друга, то он смотрел на меня с нехорошим прищуром, и этот взгляд гарантировал крупные неприятности. Поэтому я была очень благодарна Алене, которая, каким-то шестым чувством предугадав намерение преподавателя завершить лекцию, схватила меня за руку и потащила к выходу: он как раз объявил об ее окончании, когда мы вставали.
По пока еще пустому проходу мы быстро достигли двери. Не удержавшись, я оглянулась через плечо: криво ухмыляясь, брюнет смотрел мне в след. И это убило во мне отчаянную надежду на то, что все так просто закончится.
С этого момента и начались мои настоящие проблемы…
Глава 3
Поздним вечером того же дня я вышла из ванной в белой свободной майке с Минни Маус и серых шёлковых шортах. Кусая губы, нерешительно постояла на пороге кухни, где папа с мамой, не замечая меня, тихо переговаривались: мама складывала сухую посуду, а папа что-то ей рассказывал про свою работу. Потом дошла до приоткрытой двери в комнату Карины, но сестра с кем-то болтала по телефону, валяясь на кровати в рассеянном свете настольной лампы в виде ракушки. Через отверстия в фарфоровом корпусе в комнату лился слабый свет, оставляя на обоях и тумбочке красивый рисунок из золотистых точек разной величины.