В наступившей оглушительной тишине я расширенными от страха глазами смотрела на ошеломленное лицо напротив, растерявшее всю свою ядовитую самоуверенность. Оранжевые капли медленно скатывались по лицу и шее Максима, они же повисли на темных ресницах… Это было крайне приятное зрелище, но неверие в серых глазах быстро сменялось бешенством, убеждая меня в том, что за этот эксклюзив придется дорого заплатить.
Хорошей новостью было то, что я все-таки не шлепнулась задом на твердую плитку и не отбила себе копчик. Плохой — я только что очень сильно усугубила свое положение. Чужие пальцы все еще сжимали мое плечо, а это значило, что на этот раз я не отделаюсь обыкновенным бегством…
Глава 4
— Извини, — прошептала я одними губами, пребывая не в меньшем шоке от случившегося, чем все остальные.
Сердце взволнованно билось в груди, и его эхо отдавалось быстрым стуком в висках. Настолько громким, что я не удивилась бы, вызови он землетрясение. Наверное, этот грохот было слышно во всем здании: от первого этажа и до последнего. Я тут же представила, как он распугал всех голубей на крыше, явившись своего рода предупреждением о приближающемся Апокалипсисе.
Хотя мне и так казалось, что я стою посреди разрастающегося хаоса, сформированного из тяжелых и горячих потоков воздуха. Они вращались вокруг меня все быстрее и быстрее, создавая невидимую воронку, которая опаляла кожу и выжимала из легких кислород.
В серых глазах стремительно разрасталась ярость, выжигая высокомерный холод. Лицо Максима потемнело, на скулах заходили желваки. Он выглядел невероятно злым и в какой-то момент мне даже показалось, что он способен меня ударить. Но тут что-то произошло, как будто его гнев, достигнув пика, просто взял и выгорел. Похоже, ему все-таки удалось взять себя в руки, потому что черты его лица расслабились, а взгляд прояснился и опять покрылся толстым слоем льда.
Я ждала, что он вот-вот что-нибудь скажет или сделает, изнывая от неизвестности. И надеялась на его сознательность: он же должен был понимать, что моя вина во всей этой ситуации минимальная. Тем более, я вроде как уже извинилась. К тому же, мы находились в здании института, где было не принято устраивать беспорядки, ведь за такое могли и отчислить.
Но вот уголок его рта искривился, извлекая наружу жесткую усмешку и наталкивая меня на нехорошее предчувствие, что в его голове оформился какой-то скверный план. Не успела я додумать эту мысль до конца, как он выпустил мое плечо, но вместо свободы я ощутила, как сильные пальцы надежно сомкнулись вокруг моего запястья, и, прежде чем я успела что-то сказать, он резко развернулся и потащил меня за собой.
— Эй! — вскрикнула я и бросила растерянный взгляд через плечо, только чтобы лишний раз убедиться, что помощи ждать неоткуда: обе девушки замерли как каменные изваяния, а Алену, стоя за ее спиной, за руки удерживал друг Максима, не позволяя броситься за нами следом.
— Макс, стой! Куда ты? — прокричал женский голос позади нас, но я не поняла, кому из девушек он принадлежал.
Макс даже не замедлился — ему было откровенно плевать. Он целеустремленно шагал вперед, уверенно увлекая меня к одному ему известной цели.
— Да подожди ты! — зашипела я, пытаясь безуспешно выдернуть руку, несмотря на то, что прекрасно понимала, как жалко выглядят мои попытки.
Мне надо было просто сдаться и помолчать, чтобы не злить его еще больше. И сэкономить силы и дыхание, которого катастрофически не хватало, как во время бега, чтобы узнать — что для меня приготовил этот изверг. И действовать уже дальше по обстоятельствам, но разве я могла позволить кому-то так бесцеремонно собой распоряжаться? Как какой-нибудь вещью? Мне было немного больно под давлением властных пальцев. И унизительно от своего положения с психологической точки зрения.
Пары уже начались, и коридоры пустовали, но для меня все равно было удивительно, что никто из преподавателей не выглянул на шум. Вот так всегда: когда ты пытаешься не отсвечивать во время опросов, которые некоторые из них любят устраивать на своих лекциях, тебя обязательно вызовут. Но когда тебе жизненно необходимы внимание и участие, вот как сейчас, призывай или не призывай на помощь — все бесполезно.