— Надо поговорить, — кивнул головой на дверь кабинета, поморщился, когда я вытер разбитые руки о штаны.
Зашел, налил выпить себе и ему, уселся в кресло, молча глядя на огонь в камине.
— Тим, объяснишь, что происходит? Такими темпами тебе допуск к учебе не подтвердить, врач академии не подтвердит твою стабильность.
Я взорвался, притянув огонь из камина к себе. Так и стояли я и огонь, практически через всю комнату, стремящийся к моим рукам.
— Прекрати! — приказал отец.
— А что ты хотел? — заорал я, захотел вдруг выплеснуть все кому-то родному, отдать всю боль, рассказать все, что беспокоит.
— Тебе бы понравилось, если бы маму, твою любимую, так между прочим девушку, целовал какой-нибудь, мать его, демон. Ты бы, конечно, стоял и смотрел в сторонке, а потом вежливо и корректно поговорил, объяснив всю ситуация и приведя кучу аргументов, почему так поступать нельзя.
Я швырнул бокал, разбив его о стену. Прям представляю, как он сейчас вокруг нее увивается! Огонь вспыхнул в душе, заставляя светиться глаза.
— Я бы поступил так же как ты, сын, — вдруг тихо, но очень уверенно ответил отец. Я замер, не веря в то, что услышал.
— Но калечить не стоило, это могло стоить ему жизни, а тебе позора. Спасибо Ди, что смогла справиться с тобой, отважная девочка.
— Я люблю ее, — глухо произнес, не глядя на отца, признание далось мне с трудом, но как-то даже легче дышать стало.
Не ожидал, что отец подойдет. Подошёл. Положил руки мне на плечи, развернул, а потом вдруг притянул к себе мою голову, как в детстве. Я снова маленьким себя почувствовал, так хорошо стало. Знаешь, что есть человек, который тебе всегда поможет, подскажет.
— Борись за нее, не сдавайся, сын! И самое первое, что необходимо сделать — это вернуться в академию, с завтрашнего дня тренировки. Я хочу, чтобы ты валился на постель и уже встать оттуда не мог. В четыре утра. Я зайду за тобой, будь готов.
Вот и поговорили. Буду тренировать контроль заново, хочу вернуться быстрее к ней.
И зачем спрашивается мне это было надо? Без Тима даже ходить на занятия стало не интересно, хотя вроде как у меня есть официальный парень и все из общаги мне завидуют. Как же старшекурсник, командир отряда, сын министра! Вымораживает его правильность и абсолютное спокойствие. Чтобы я ни делала, но вывести из себя Ива я так и не смогла. Настроение всегда ровное, улыбается, отлично учиться и меня заставляет.
Вчера Вик с Ящером приезжал. Познакомила их с Ивом, поулыбались, руки друг другу пожали и разошлись. Я с Виком и Ящером в одну сторону, Ив в другую, дабы не мешать общению с родственниками.
— Ты любишь его, Ди? — задумчиво глядя вслед демону, спросил Вик.
— Ну, он хороший, добрый, нежный.
Что я могла сказать еще. Парень как парень, не лучше, но и не хуже остальных. Рэй с Кером вон до сих пор на меня злятся, как будто это я их друга отправила под домашний арест. А Ив вышел их лечебницы и даже словом не обмолвился про Тима, как будто не было ничего. Кто Тима вообще просил приходить? Он вообще на помолвке должен был быть, а не спать на подоконнике? И что это было? Нам так и не дали поговорить тогда!
— Ди, при чем тут хороший, добрый? — почему-то вдруг завелся Ящер.
Я аж удивилась, Ящер чаще молчал, чем говорил, а тут стоит, нервничает, кулаки сжимает, разжимает.
— А что не так?
Ящер присел передо мной на корточки, аккуратно так задвинув к Вику, взял мои руки в свои большие ладони.
— Ди, твое сердце бьется радостней от того, что видишь его? У тебя замирает дыхание, когда он целует тебя? Ты сама хочешь его поцеловать?
Э, вот что пристали, окаянные! Не хочу я его целовать, да и целоваться не хочу с ним тоже. Это так, как-то не очень мне в общем-то нравится. Наверное, я просто не ласковая. И сердце мое никуда не бьется, и дыхание у меня ровное. Просто я любить не умею и не смогу никого никогда полюбить. Все! Точка! Вот уж не знаю, что со мной случилось, но заревела я знатно, так, что Вик вскочил, а Ящер меня на ручки поднял, потом на колени посадил и убаюкивать начал, что-то там напевая.
— Я не смогу никого полюбить, — рыдала я, — я не умею любить, мне никто не нравится, вся жизнь насмарку, я ненормальная, всем нравится целоваться, а мне нет, у всех сердце и бабочки в животе, а мне все равно. ААААА, ЫЫЫЫЫ, ИИИИИ!
Порыдала, успокоилась, посмотрела виновато на нахмуренного Вика и растерянного Ящера.
— Что, вот так вот совсем, совсем никто не нравится, — осторожно так спросил Вик, — что вот прям ни к кому не тянет, не хочется прикоснуться…