- Не бойся, все будет нормально. Если ты не будешь вести себя неправильно.
- Куда мы?
- На чартерный рейс.
- Куда?
- Ко мне домой. В Чечню. В Шаройский район. А сейчас, мы пересядем в другой, более неприметную, машинку.
Надя ничего не могла сообразить. И пути к спасению были для нее отрезаны, охраняли ее лучше всякого президента.
***
У телевизора сидят настороженно, ожидая вестей, которых уже нет второй день, родители, Максим и Соня. Репортер вещает из экрана телевизора те слова, что кинжалом полосуют сердца тех, кто любит Надю:
«Два дня назад на дороге к аэропорту произошел взрыв, где было обнаружено двое трупов. Предположительно, тела девушки и мужчины. И сегодня, специалисты сообщили, что тела были опознаны как известный в определенных кругах — Мурат Юнусов, который также был бизнесменом, курирующим детский дом нашего города и являющийся одним из попечителей и Надежда Тихомирова. Девушка была похищена с собственной свадьбы Юнусовым. Требования никакие не выдвигались. Родственники не смогли опознать тела — они сильно обезображены. Лишь по анализу ДНК стало возможно их опознать. И так. Мы вернемся...».
Надежда не оправдалась на лучшее.
- Я не верю... не верю... не смогу поверить в то, что моя девочка... мой цветочек... что ее больше нет. Нет! Не могу! Они врут. Врут! Скажи же, дорогой?! Подтверди! - обращается она к своему мужу, отцу девушки, что убит горем.
- Любимая, возьми себя в руки.
Отец едва может двигаться. Он обнимает жену, желая успокоить ее. Но никто сейчас не успокоит сердце матери, что потеряла свое дитя.
Максим сидит в кресле, сжимая руки от бессилия. Его глаза лихорадочно бегают из стороны в сторону. Они полны слез. Но парень не позволяет им пролиться.
- Она жива. Жива, слышите?! - вскакивает он с места.
- Максим, ты чего? Не надо так, Максим! - кидается к нему тут же Соня. Парень бесцеремонно отпихивает ее от себя. Ему противен даже вид этой девушки, что маслянистым взглядом раздевает его, говоря тем временем о том, как жаль ей подругу.
- Отойди от меня! Слышите, Алевтина Григорьевна?! Слышите? Она жива. Вы правы. Моя Надя жива!
Отец девушки вздыхает. Ему видно как тяжело парню, но и позволять говорить такое жене, давая ложную надежду, он не намерен:
- Максим, я понимаю, что творится в твоей душе. Но и ты пойми... Нади нет. Все.
- И это говорите мне вы?! Отец Нади? Как вы можете так легко поверить в то, что ваша сильная и смелая дочь так легко рассталась с жизнью, зная как вам будет тяжело от ее потери.
Мужчина вздыхает и кладет руку на плечо Максиму в успокаивающем жесте.
- Макс, попробуй услышать меня...
- А вы слышите то, что я говорю? Она жива. И слышите, я ее найду. Найду!
Мать Нади кидается в новые рыдания. Соня пробует ее успокоить, но выходит плохо. Максим метает яростные взгляды, он шумно дышит, грудь его вздымается — он на взводе.
- Успокойся, сынок. Отпусти ее, - советует ему отец Нади. - Боли и так много досталось нам всем. Теребить раны и...
- Нет! Не верите — не надо. Я больше не буду ждать. Я еду за своей Надеждой.
- Куда ты поедешь?
- Куда поведет сердце. Без нее моя жизнь теряет смысл.
Максим рывком уходит из квартиры, не желая слушать ни восклицаний матери Нади, ни просьб ее отца, ни просьб Сони, чтобы он подождал ее. Ему все равно на это. Он уже принял решение.
***
- Где мы?
- Дома. Располагайся. Устраивайся. - подходит к Нади сзади Мурат. Запах ее духов приносит ветер.
Они стоят перед огромным домом в три этажа. Позади них большая ограда с воротами и охраной у них. У охранников пистолеты. Они вооружены и опасны. Есть вдали овчарня, где слышен лай нескольких собак.
На Наде все еще фата, но прическа растрепана. Прядки бьются о лицо, которое уже стянуло от высохших слез, что были выплаканы в туалете самолета. Минута боли, ярости и паники в небольшой кабинке, где можно было остаться с собой наедине.
Подол платья в пыли и стал уже слегка замусоленным.
- Ты отказалась переодеться в самолете. А сейчас ты тоже не хочешь снять это тряпье? - касается Мурат корсета платья девушки. Надя резко отскакивает, словно обжегшись, от него.
Он не понимает... не сможет понять. Для нее это платье — единственная ниточка с ее Максимом, любимым мужчиной. Она просто не может заставить себя его снять.
- Можешь стоять здесь сколько угодно, но от этого ничего не изменится.